Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Остальные маги ударили огнем, льдом, каменной шрапнелью, древесными шипами. Мы шли по палубе флагмана и сеяли вокруг себя смерть. На этот раз опыт мне капал… понемногу, но капал. Пираньи все же весьма больших уровней — от ста и до ста шестидесяти. И этих тварей тысячи…

— Так, где пираньи? Как говорит один мой знакомый — если жив еще — здесь рыбы нет! А где она?!

— В кармашке — снова усмехнулся Злоба — В пространственном кармашке. Или в пространственном горшке с горловиной залитой магическим сургучом — а сургуч держится за счет закачанной нами в него маны.

И маны столько… много, в общем. Очень много. Но долго сургуч не продержится…

— Долго это сколько? — уточнил я, с опаской глядя вверх. Если прямо сейчас на нас опрокинут «уху с пираньями»…

— За такую стоимость — вполне себе долго, дружище. Горшочек продержится несколько часов. А молоточек для его экстренного разбития уже передан кому?

— Кому? — с готовностью спросил я.

— Лидеру надводного партизанского отряда.

И он будет действовать строго по инструкции — при виде вражеского флота разбейте горшок и подарите миру ехидную улыбку! — за Злобу ответила ЧБ, стоящая на верхней ступеньке лестницы ведущей на командный мостик — Молодцы!

— Я потерял всю ювелирку. Выгорела и взорвалась — напомнил Злоба, кивком прощаясь с магами поддержки, что деловито забрали со стола несколько бутылок вина и утопали обратно на палубу.

— Такова цена — пожала плечами ЧБ — Восстановим. Спасибо, Рос.

Мы тебе должны за это.

— Нет — поправил я — Не должны. Дружеская помощь. И благодарность за заботу о Роске.

— Принято. Тогда не буду вписывать в ведомость расходов сгрызенную твоим Тираном катапульту из самшитового дерева.

— Кхм… спасибо. Я поговорю с Тираном. Мохнатая пиранья…

Баронесса умчалась на другой конец мостика, где принялась наблюдать за борьбой трех фрегатов с тучей летающих пираний несущих в зубах многоножек. И не просто несущих — жующих их! Многоножки извивались и лопались, вниз лился обильный кислотный дождь, фрегаты дымились, паруса на глазах превращались в дырявые сети неспособные поймать ветер.

Флагман начал круто менять курс и картина открывающаяся с моего борта резко изменилась. Я увидел бьющихся на поверхности воды обычно величавых, а сейчас несчастных умирающих лазурных китов. И видел я их далеко не целиком — океанических титанов почти полностью скрывал сонм пирующих летучих пираний.