Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Потом жиреют и ленятся, лёжа у блюдечка со сметаной… В кого я превращаюсь, Мартхе?

– Не кори себя за то, чего не было, государь.

Ознобиша лежал под одеялом, настигнутый усталостью, хотя ничего утомительного не делал. Дымка грелась в ногах, пахло воском и деревом, может, поэтому так упорно наплывала дремота?

– Было сказано дураку: отдаляй угождающих, – сокрушался Эрелис. – А я? Тут же дал себя заморочить хвалами. Если бы Злат гонца не прислал… если бы Косохлёст не вышел к воротам… я бы даже не понял, что на распутье стою! Чем царство начать – пощадой или нещадой!.

. Ведал же сказание об Аодховой милости, и на ум не вскочило! Вот как так?.."

"– Это я должен был над ухом брюзжать, а не лавку пролёживать. – Часть Ознобиши ужасалась невольному упущению, часть же твердила: всё равно, всё равно. – Ты занял все свои мысли справедливостью для…

– Мартхе! Дымку по шерсти гладь, не меня!

– Тебе суд, а правда лишь у Богов, – медленно проговорил Ознобиша. – Почём знать, что глаголют знамения? Аодх Великий тогда уставил котёл, а ты… праведной рукой поразишь…

– Сестре обряд предлагали, – напомнил Эрелис.

– О гибели чужого чуженина, чтоб Лихаря верней извести. Она отвергла. И мне не лицо!

Ознобиша долго молчал. «Ковры, меха оботурьи… Их ли с собой унесу, в последний раз засыпая?»

– Правда лишь у Богов, – повторил он упрямо. – Меня провидица назвала судьёй, готовым осудить несудимого. Значит, однажды я ошибусь. И ты способен заплутать, государь. Как у нас говорят – рожи без стыда не износишь.

Эрелис не улыбнулся.

– Воин в бою по жёрдочке ходит. Ошибся – пропадай голова! А я вождь, мои промахи рати выкашивают и города сносят – вот чего трепещу. И так уже сколько за нас с сестрой умерло, хватит!..

– Прикажи, государь, пусть разыщут Орика, выученика Невдахи, – задумчиво посоветовал Ознобиша, глядя, как возникают и разрешаются узлы на верёвке. – Он верен и смел. И законами премного искусен.

«А если нет, научу. Успеть бы…»

– Не смей, Мартхе. Ты встанешь, мне другого райцы не надобно.

Ознобиша опять надолго умолк.

– Мы падаем и встаём, – выговорил он наконец. – Сегодня ты мог споткнуться, но удержался…

– Едва!

– Потому что был не один. Брат брату опора.

– Свой-то умишко где потерялся?

– Слушай бесстрашных, заветовали тебе. Ты и послушал.

– А куда было деваться? – хмыкнул Эрелис и опустил ужище. – Не врёт слава о дикомытах! Ворота грозил разнести, в тронной весь почёт пережахнул. Дымку обтискал…

– Дымку?.. – не поверил Ознобиша.