Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Косохлёст потащил Светела мимо:

– После, брат! Недосуг… И что, будто остановился палач?

Когда скрылись, царевна Эльбиз повела носом:

– Это кто? Говор больно потешный. И тебя вроде знает!

– Незамайка-дикомыт, отрок наш, – ответила Нерыжень. – Помнишь, баяла я, как мы с братом ему гусельки перелаживали, а дядя Сеггар латной рукавицей учил? Ан гляжу, не отрок, витязь уже. Пояс боевой в серебре…

Царевна не стала спрашивать, зачем такого славного дурня Косохлёст утянул прочь, едва дав рассмотреть. Братство братством, а чем меньше народу болтает о её тайных вылазках, тем и лучше.

Нежное сокровище Андархайны лишь вздохнуло:

– Парням опять всё веселье! То казнят, то вступаются! А я в тереме сиди, не знай ничего!

В великом чертоге дух перехватывало от пышности и красы. Потолки в три сажени, ещё не потемневшие от пыли и копоти. Золотое мерцание дерева, раскинувшего кольца и смоляные прожилки на любование глазу. Войлоки на полу и стенах, и каждый таков, что во всём свете не сыщешь. А почёту! Красный боярин Трайгтрен, молодой Мадан, Инберн Гелха! Лучшие кормщики, ремесленники, купцы! При жёнках в нарядах, кипящих старинными жемчугами!.

. Шапка с головы, очи в пол, языку немота!

И одно слово, витающее меж стен: «Узаконение…»

Светел туда вошёл, как на бранное поле. Косохлёст что-то говорил, он не слушал, не слышал. Глаза были только для престола на возвышении. Вот северная стена, балдахин, под ним царское кресло…

…Пустое…

Светела шарахнуло в лопатку Ялмаковой секирой.

Не выслушает!

Стомился праведный, почивать лёг, будить не велел…

«Мне что, прямо здесь клеймо объявить?!»

С отчаяния он сделал самое глупое, что мог выдумать.

Взревел в полный голос, как давеча у ворот:

– Царевич ваш где?..

Под потолком загудело. Разом смолкли праздные голоса. Весь чертог уставился на святотатца. Подхватила бердыши стража. Седовласый боярин зашарил у пояса, ища меч. Промелькнула злорадная улыбка Мадана… а Светела осторожно тронули сзади.

Он крутанулся. Увидел парнишку меньше себя на полторы головы. Русые волосы, чужого кроя кафтан вроде тонкого тегиляя.

На руках – большая серая кошка.

Детская ожившая память на миг всё заслонила. «Шерстинка в шерстинку…» Ладонь быстро примяла кисточки на ушах, тронула пушистое горлышко, дрожавшее довольным мурлыканьем…

Ох, мимо лётом, всё мимо! Светел обратил к пареньку спину.

– Царевич, спрашиваю, ваш где?

Ответил Косохлёст, не знавший, плакать или смеяться:

– Пендерь… рядом с государем стоишь…

«Что?..» Светел медленно повернулся.