Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Затычка выбита, значит, ночью опять выходили. От всего этого передергивает и осыпает мурашами.

Грядет проверка. Распорядок ее строгий и простой. Открывается дверь, выходишь голышом в коридор, спиной вперед. Одежду держишь на вытянутой руке. Вторая – за голову. Лицом – к стене, одежду – на пол. Дежурный и два рядовых осматривают камеру, с силой дергают решетку. По команде приседаешь три раза и – бегом в камеру. Следом летит шмотье.

– Гражданин начальник, здесь крыс полно, – говорю, стоя в чем мать родила.

Начальник – азербайджанец – весельчак.

– Крисов много? Так ляви! На кухня сдавать будешь, хи-хи-хи…

– Тут и клопов, и вшей…

– Ихний тоже ляви. Побистрей поймаешь – спать ки– репко будишь.

Решетчатая дверь захлопывается. Следом– кованая. Проверка окончена.

К вечеру усилился мороз. Холодный воздух с паром полился сквозь решетку еще быстрее. Сидеть на полу невозможно, начинаю ходить кругами. Свербит одна мысль: при таких климатических условиях пять суток не протянуть. Уже знаю, что это такое – недавние дни в ИВС свежи в памяти, но выхода нет.

Пока кружу, отирая плечами шершавые стены, с горькой грустью вспоминаю дом, двор, сирень напротив балкона, школьных дружков из этого двора… И вдруг, как слезы, наворачиваются стихи:

На Восточной улице На карнизах узких

Сизари красуются В темно-серых блузках…

Повторяю вслух, чтоб не забыть. И дальше, дальше… По строчке, по куплету. Вот оно и сложилось, красивое стихотворение. И я со слезами на глазах, нарезая круги по камере, читаю его снова и снова – бумага и ручка в карцере запрещены.

Каждый день встаю с ним, будто боюсь потерять что– то дорогое. И опять– нараспев. Но одним стихотворением не наговоришься. Так уж человек устроен – нужно с кем-нибудь своими радостями и горестями поделиться. Особенно здесь, где все – поодиночке за двойными дверями.

Камеры изредка перекрикиваются меж собой. Когда это дежурному надоедает, он включает вентилятор, и уличный холодный воздух задувает по всему коридору.

– Начальник! Выключай, больше базарить не будем!

– Щто, яйца к решетку примерзла? Еще папробуй – в нулевка посажу!

«Нулевка» – отдельная камера, по сути своей и назначению – пыточная.

Холодный бетонный мешок с вентилятором у потолка. Зимой за считаные минуты температуру в ней доводят до нуля. Но и без этого в его стенах долго не прокашляешь – неделю, не более. Из нулевки своими ногами выходят редко. Обычно выволакивают за шиворот, а иногда и вперед ногами.

Кипяток в карцере – особая благодать.