Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ну, нет сейчас в Красной Армии гвардейских подразделений, как и орденов, которыми награждены части нашего соединения. И нам пообещали, что сразу, как только их введут, все гвардейские подразделения снова их получат. Это тоже пришлось втолковывать личному составу на единственном политзанятии, что я успел провести в 1941 году.

Вообще морально-психологическую обстановку в роте я мог охарактеризовать как массовый подъём патриотизма. Кажется, даже привычного по прежней службе поголовного раздолбайства стало меньше.

Конечно, многих выбил из колеи тот факт, что они выпали из привычной обстановки, и не могут даже написать родным и близким. И тем более — увидеться с ними. Но известие о том, что им предстоит сражаться с ненавистным фашистским отродьем, компенсировало личные переживания каждого солдата и офицера. Общее настроение — «ну, мы им сейчас врежем!». И лично меня это очень тревожит. Я помню по книгам и рассказам ветеранов, насколько тяжёлыми были бои 1941 года (и не только сорок первого), и беспокоюсь, как бы многие не наломали дров.

Не зря же наши предки во все века предостерегали: не похваляйся, идучи на рать. Тем более это касается наших солдат, многие из которых даже года не прослужили, едва-едва освоили свои воинские специальности. А теперь им, в большинстве своём, привыкшим выполнять приказы «на отвяжись», придётся вступить в бой с опытным и умелым врагом.

Хотя почему «придётся»? Кое-кто уже вступил. На подъездах к Меркине произошла остановка по команде передового охранения.

Они выскочили на группу «красноармейцев», шустро подпиливающих телефонный столб, и немедленно отдали по радио команду остановиться. «Красноармейцы» тут же бросили пилу и схватились за автоматы, а командующий ими «лейтенант НКВД» принялся махать ребятам из разведки, требуя остановиться «для проверки документов». Непонятно, на что он надеялся. На форму? Факт диверсии-то налицо. И когда уже перестреляли этих «проверяльщиков», полностью подтвердились все признаки диверсантов: документы со скрепкой из нержавейки, сапоги с подошвами от немецких сапог, трусы́ вместо кальсонов.

А в «полуторке», на которой они подъехали к месту диверсии, нашлись свежие следы крови. В общем, дивизия уже открыла боевой счёт уничтоженных гитлеровцев.

По воспоминаниям фронтовиков, диверсантов сейчас в этих краях — видимо-невидимо. Целый полк в приграничную полосу забросили.