Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Когда? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Через пару дней стоит выехать, — ответила бабушка, впервые вмешавшись в разговор. — Поезд отправляется в следующий вторник.

Я кивнул, обдумывая следующий ход — как в игре, так и в жизни.

— Мы, конечно, не хотели бы тебя отпускать, — продолжил дедушка, его голос звучал мягче обычного. — Но рано или поздно это должно было случиться. Ты вырос, Максим. И теперь пришло время занять свое место в семье, стать тем, кем должно."

"— Столица — опасное место, Максим, — сказала бабушка, ее голос, обычно спокойный и строгий, был непривычно взволнованным.

— Это настоящая банка с пауками. Каждый ждет момента, чтобы сожрать другого.

— Валентина права, — кивнул дедушка, делая очередной ход. — Постарайся не нажить себе врагов. По крайней мере, в первое время — это может создать проблемы для твоего отца, ведь многие могут захотеть воспользоваться твоей оплошностью.

Я задумался над словами бабушки и дедушки, одновременно анализируя позицию на доске.

Сделав ход ферзем, я спросил:

— А что насчет отца? Какие у него планы на меня?

Дедушка и бабушка обменялись взглядами.

— Мы не знаем, какие планы имеет на тебя Николай, — медленно произнес Владимир Федорович. — Твой отец всегда был… особенным человеком. Его планы часто непостижимы даже для нас.

— Даже император порой спрашивает его совета, — добавила бабушка. — Твой отец очень дальновиден, Максим. Возможно, даже слишком.

Отец всегда был для меня загадкой, далекой и недосягаемой фигурой.

И вот теперь мне предстояло встретиться с ним лицом к лицу. Не факт, что эта встреча будет теплой.

— Я буду осторожен, — заверил я их, делая очередной ход на доске. — И постараюсь не подвести вас и род Темниковых.

Игра продолжалась, и с каждым ходом я чувствовал, как нарастает напряжение — не только в партии, но и в воздухе вокруг нас. Мы обсуждали детали моего отъезда, советы по поведению в столице, но мой разум был сосредоточен на доске.

Наконец, после долгой и напряженной борьбы, я сделал последний ход.

— Мат, — произнес я, чувствуя, как сердце пропустило удар.

Глаза дедушки широко раскрылись. Он внимательно изучил позицию на доске, словно не веря своим глазам. Даже бабушка привстала со своего кресла, чтобы лучше рассмотреть финальную расстановку фигур.

Владимир Федорович откинулся на спинку стула, и на его лице появилась широкая улыбка.

— Надо же, — произнес он с нескрываемым удивлением и гордостью в голосе.