Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Что-что, а кормили в этом доме действительно отменно, и даже на завтрак подавали такое обилие еды, что раньше я бы точно посчитал это чем-то неприличным. Мне невольно вспомнилась прошлая жизнь, где я часто питался на бегу, перехватывая фаст-фудом между судебными заседаниями. Здесь же каждый прием пищи был настоящим ритуалом."

"Настенька никогда не садилась за стол, пока не сяду я. Так она, пусть и по-своему, но проявляла свою любовь и уважение, ко мне, хотя, казалось бы, какое уважение между детьми.

Я помнил, как ее привезли сюда, якобы на лечение, подальше от столицы — бледную, истощенную, с тонкими безжизненными волосами.

Тогда я впервые почувствовал, что значит быть старшим братом, желание защитить, поддержать.

Теперь же передо мной была совсем другая девочка. Ее щеки приобрели здоровый розовый оттенок, а волосы стали густыми и блестящими. В ее глазах светилась жизнь и любопытство.

— Старший брат, присаживайся, — улыбнулась она мне. — Я как раз выбрала для тебя все вареники с капустой, я помню, как ты не любишь с картошкой.

Я не смог сдержать улыбку. Несмотря на то, что она была законной дочерью, а я лишь бастардом, за время, проведенное тут, мы действительно сблизились. Ее искренняя забота всегда трогала меня до глубины души.

— Спасибо, Настенька, — ответил я, потрепав ее по голове. — Ты настоящее сокровище.

Мы принялись за еду, и я на мгновение забыл о нависшей надо мной угрозе наказания. Вареники таяли во рту, а блины с вареньем были настоящим произведением искусства.

Какое-то время было тихо, но внезапно бабушка заговорила.

— Анастасия, завтра ты отправляешься в столицу. Твое лечение подошло к концу, что уже отметили приглашенные целители, и отец призвал тебя. У него есть определенные планы на твой счет.

Я замер, не донеся ложку до рта. Краем глаза я заметил, как побледнела Настя.

— А Максим? — дрожащим голосом спросила она.

— Максим останется здесь и продолжит свою учебу на дому, — твердо ответила бабушка.

Этого было достаточно. Настя вскочила из-за стола, ее глаза наполнились слезами, и она убежала в свою комнату.

Я инстинктивно поднялся, чтобы последовать за ней, но строгий голос бабушки остановил меня:

— Сядь, Максим. Она должна справиться с этим сама.

Я неохотно опустился обратно на стул. Что ж, если не сейчас, то вечером, после обучения, я обязательно навещу ее. И даже если после этого последует наказание, иначе я поступать просто не собирался.

И все же несмотря на ситуацию я поднял разговор на счет своих служанок.