Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если ее выкинут из замка, Даримора не получит желаемого и не вернет домой. Это в лучшем случае. В худшем — убьет, чтобы скрыть свои делишки. Надо было взять себя в руки и притвориться.

— У меня другая история. В этот раз не о воздушных кораблях. Хочешь кое-что новенькое?

— Теперь я тебя узнаю, — засмеялась Кематора. — Давай, не томи!

В плену страсти

Беатрис открыла глаза и не сразу поняла, что происходит. Она успела потянуться, перевернуться на бок, и только потом почувствовала, что руки прикованы к изголовью кровати.

Вдох рассек воздух спальни, затем звякнула цепь. Очень громко для этой тишины.

Она прощупала оковы магией. Эритар предусмотрел это и наложил заклятье. Судя по всему, он держал связь напрямую, зная, что ей будет не сложно найти изъяны и собирался менять тактику в зависимости от действий пленницы. Трудозатратно, но что же. Вступить с ним в противоборство означало спровоцировать приказ не использовать силу. Беатрис переживала, что он и вовсе лишит ее магии за такое. Дергаться не имело смысла.

«Упивается властью», — подумала она.

На душе скребли кошки. Последние дни казались глупым сном, который начался в этой комнате, на этой кровати."

"Взгляд Антари все еще прожигал память. Так смотрят на предателей, неверных возлюбленных и лживых друзей. Ничего незаслуженного, все по делу. Все вышло неправильно, гадко, как и всякий раз, когда она пыталась завести нормальные отношения с нормальным человеком. Наследственные черты Луцерос накладывались мрачными тенями на личные особенности.

Поэтому с добряками ей было не по пути. Мягкий характер, доброе сердце, понимающее отношение — все это вело ее мужчин к страданиям.

Да, им человеческие добродетели сыграли во вред. Всем. Кроме Эритара. Его к страданиям привели другие качества.

Беатрис поняла, что волос попал в глаза и подползла к руке, чтобы поправить, но пока укладывалась назад, пряди снова неприятно защекотали лицо.

— Сволочь! — выдохнула она.

Цепи громко зазвенели, почему-то вызывая стыд. Из-за попыток убрать волосы, одеяло сползло и грудь обнажилась.

Это бесило. Беатрис повертелась, пытаясь укрыться обратно. Еще несколько находчивых идей, как именно можно это сделать, пошли прахом.

Не сон. Она ему действительно принадлежит. Он придет и только с ним появится возможность что-либо сделать. Только он решит, можно ли ей укрыться или встать. В его воле позволить ей одеться и скрыть тело от вожделеющих глаз. Слабый вздох выдал не то раздражение, не то желание.