Паровоз лишь слегка, самую малость подпрыгнул, когда проезжал нашу доморощенную переправу, но сходить с рельсов и не подумал.
Пустить поезд под откос просто положив на рельсы железный прут не получится, да и брёвна колёса паровоза легко разнесут в щепки, так что металлические скобы, которыми были скреплены между собой брёвна просто расплющит в тонкий блин. Сам я таким не занимался, но видел, что становилось с гвоздями, которые клали на рельсы.
Это оказался санитарный эшелон, благо что время у меня ещё было, а потому приказал поменять в пулемётах патроны на зажигательные, и когда поезд поравнялся с нами, все пулемёты открыли по проезжающим вагонам огонь.
Я ещё специально приказал по паровозу не стрелять, мне он нужен был целым и невредимым. Огонь всегда лучше разгорается и горит при притоке свежего воздуха, вот паровоз и должен был его обеспечить. Паровозная бригада при начале обстрела лишь прибавила скорость, стараясь поскорее выйти из зоны обстрела, и это лишь раздувало пламя в начавших разгораться вагонах.
Хорошо просушенное дерево вагонов загоралось моментально, а приток воздуха лишь раздувал пламя и очень скоро вдаль уезжал вовсю горевший поезд. Лишь через несколько километров паровозная бригада притормозила, что бы отцепить основательно горевший состав, после чего снова поддали и до следующей станции не останавливались. Из всего состава уцелела только паровозная бригада, все остальные, и раненые и медработники сгорели в пламени, а мы двинулись дальше.
Штаб группы армий «Юг»"
"Герд фон Рундштедт мрачно читал отчёт по состоянию медицинской службы его армии.
За несколько последних недель потери в медицинском персонале составили почти треть. Русские казалось сорвались с цепи и целенаправленно уничтожали госпиталя и санитарные колоны. Даже ночные налёты в последнее время производились в основном исключительно на госпиталя, русские диверсанты сначала обозначали их обычными ракетами, а после подвешивали в небе осветительные. Также сильно участились случаи обстрела медицинских колон и поездов.
При обстреле обычных колон, даже если вместе шли воинские части, то огонь в основном открывали именно по санитарным машинам. Подойдя к своему столу, фон Рундштедт ещё раз перечитал короткое послание на немецком подписанное гауптманом Прохороффым. Когда его солдаты в первый раз его прочитали, то только посмеялись над ним, зато вскоре стало совсем не до смеха, когда буквально на следующую ночь русские вырезали сразу три госпиталя.
