Взять живым мёртвого читать онлайн

– С превеликой сердечной радостью!

Митька поймал негодяя за шиворот и пинком ноги отворил дверь.

– В болото кидать али за лесок?

– Куда докинешь, – спокойно отвернулся я.

– На, на, ирод! Читай, фараонова твоя душа-а!!!

– Дай-кось я сама погляжу, уж больно мне, старухе, любопытственно. – Баба-яга выхватила из дрожащих рук дьяка ровно скрученную грамотку, развернула и громко зачитала вслух: – «А ить бесполезный Никита-сыскарь, о деле государевом не радеючи, всю дорогу спал, храпя бессовестно, как спьяну. А дурачок Митька Лобов, пёс его верный, с угрозами ко мне тулился и в разные места пальцами тыкал пребольно.

– Филимон Митрофанович, – успел прошептать я, когда в глазах бабки сверкнули первые молнии, – примите совет, бегите-е-е…

Митя зажмурился, не желая видеть жуткой смерти дьяка, но и не разжимая хватки.

– А чего ж мы хотели, сотруднички? Видать сокола по полёту, льва по когтям, коня по скоку, добра молодца по соплям, а душонку писарскую продажную по евонным же строчкам. Пущай отправляет доклады свои! Главное дело, чтоб мы их прежде читали, а не то потом сюрприз будет.

– Митя, выплюнь жертву.

– Чегось?

– Отпусти, говорю, Филимона Митрофановича, – строго попросил я. – Итак, пока мы не въехали в крепость, хочу поставить все точки над «i». Не пойдёт, это образное выражение, к русскому языку отношения не имеющее. Короче, вы, гражданин Груздев, можете оставаться на борту при исполнении двух условий: первое – вы показываете нам тексты своих докладов, второе – вы берёте на себя часть хозяйственных работ в рамках общежития, жилплощади нашей избушки. Каковая, напоминаю вам, за границей будет считаться чисто русской территорией! И действуют здесь законы царя Гороха, а не того европейского государства, по земле которого мы будем проезжать.

– У меня вопрос, – поднял руку Митя.

– Заткнись.

– Нет более вопросов. Ну, быть может, риторического кроме. И не стыдно вам?

– Ни капельки, – оборвал я, уставившись самым прокурорским взглядом на дьяка Груздева. Вслед за мной к нему обратились и неласковые взоры моих товарищей.