Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Скорбный вопль разносится над дворцовым парком, и кажется даже, что именно он колышет многочисленные штандарты над толпой знати.

– У меня там реагенты! Я буду сопротивляться!

Удивительно, как гвардейцы, несущие столб с прикованным Линарэном, не оглохли. И как спокойно это переносит идущий рядом император с золотым кубком в руках – это какую надо выдержку иметь, чтобы терпеть такой публичный позор?

А вот Видар демонстративно ковыряется в ухе:

– Голосистый…

Линарэну можно посочувствовать: чистой воды издевательство получается.

И Элоранарра жалко: он так пронзительно смотрит на куб родового артефакта, что сердце разрывается.

Меня охватывает нелепая надежда: а что, если Риэль – его избранная, и артефакт это почувствует, спасёт Элоранарра? Ведь артефакт должен защищать Аранских, должен чувствовать, как Элоранарру плохо!

Оглядываю толпу, но Риэль нет.

– Нет! – Линарэн мотает головой. – Не хочу! Наука – моя избранная, моя судьба!

Столб с ним вгоняют в газон рядом с артефактом. Девушки тревожно переглядываются, на лицах некоторых читается страх.

Кое-кто отступает."

"Даже Изольда Фламир, окутанная красным светом родовой магии, неуверенно оглядывается на главу своего рода Шарона. Он подталкивает её ближе к артефакту, хотя они и так в первом ряду, как и представители ещё четырёх давших заряды родов, только их девушки ведут себя спокойнее.

– Не смей! – Линарэн судорожно дёргается в цепях, извивается, пытаясь отстраниться от тянущегося к нему золотого когтя императора.

– У меня там реакция запущена! Мне нужно в лабораторию!

Император вспарывает кожу на его запястье. Линарэн извивается ещё активнее, так что императору приходится то и дело менять положение золотого кубка.

– Не дёргайся! – рычит император, но магия вокруг него не кипит, как бывает в моменты гнева.

– Мне надо в лабораторию! Немедленно!

Подняв кубок выше, император подходит к золотому артефакту.

– Сегодня, взяв вас в свидетели, я прошу родовой артефакт выбрать жену моему сыну.

– Пора.

– Пушинка проскакивает между мной и Ареном, перемахивает через толпу.

Обхватив кубок ладонями, император выплёскивает кровь на золото. Пушинка подскакивает и проводит лапой по артефакту, тоже оставляя кровавый след. Алые струйки вылитой императором крови разбегаются по желобкам знаков, впитываются, зажигая узоры.

– Она напала на принца! – вскрикивает стоящая у постамента девушка.

Разворачиваюсь: рукав Арена разодран, из глубокой царапины сочится кровь.