Второе дыхание читать онлайн

Новая экономическая политика рулит, не подозревая, что является предсмертной судорогой капитализма, что жить ей осталось года три, после чего впадет в ко́му на шестьдесят лет.

Пароход «Игнатий Сергеев» стоял у пристани. Черный корпус, белая надстройка с высокой черной трубой, по мачте перед и за ней, на которых можно поднять косые паруса. Извозчик высадил меня возле, как он сказал, бывшего караульного помещения — массивного одноэтажного здания с односкатной крышей, крытой красной черепицей, где теперь была касса акционерного общества «Совторгфлот», которому принадлежали, в том числе, и грузопассажирские суда, работающие на линии Одесса-Батум.

Внутри было полутемное пространство перед деревянным барьером до потолка с двумя стеклянными зарешеченными окошками с овальным просветом внизу. Одно было закрыто, а по ту сторону второго сидел в свете, проникающем через высокое, не зарешеченное окно в стене слева, пожилой тщедушный мужчина в пенсне и с философским видом ковырялся в носу. Мне показалось, что он таким способом массирует свои извилины, благодаря чему и появляются абстрактные мысли. Услышав с запозданием мои шаги, отвлекся от глобальных проблем, вернулся к насущным.

— Мне нужен билет на пароход до Одессы, — сказал я.

— Остались только в первом и втором классе, — первым делом предупредил кассир.

Видимо, большая часть пассажиров предпочитает добираться в третьем классе.

— И почем второй? — продолжая играть роль бедного школьного учителя, спросил я.

— Одиннадцать рублей шестьдесят копеек за верхнюю полку в четырехместной каюте и ровно двенадцать за нижнюю, если багаж не тяжелее полутора пудов. За остальное доплата по пятнадцать копеек за полный или неполный пуд, и перевозиться будет в грузовом трюме, — заученно, монотонно просветил он. — Будете брать?

— А что делать⁈ Послезавтра надо быть на работе, — тяжело вздохнув, произнес я.

— Дайте верхнюю во втором классе.

Я просунул в окошко деньги — два казначейских билета СССР образца тысяча девятьсот двадцать пятого года номиналом пять рублей, написанным на русском языке в центре под гербом между овалами с непонятным мужиком в кепке слева и крупной цифрой пять справа, а внизу еще на нескольких языках, и трехрублевку, на которой в обоих овалах была только цифра.

— Мелочь есть? — спросил кассир.

— Нет, — соврал я.