Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Поверь, у него достаточно собственных забот, чтобы распускать лишние сплетни. И незачем трястись, как осиновый лист. У вас ведь и без меня были проблемы с Терентьевым. Ведь так?

— Проблем не было. Но с тобой или без тебя наши с Мишей отношения ожидаемо движутся к закономерному разрыву. Любые отклонения от курса могут этот разрыв только растянуть или сделать тяжелее. Точка ещё не стоит, а я самым невероятным и удивительным образом встречаю знакомых его круга в сопровождении другого мужчины.

— Почему сразу не сказала, что вы расходитесь? — улыбается.

— Потому что я не люблю, когда на меня давят, особенно когда у самой в голове куча нерешённых вопросов.

— А я, между прочим, теперь скорее участник твоей личной жизни, нежели обычный посторонний.

— Я не могу об этом распространяться налево и направо. И я не люблю, когда от меня требуют пояснения.

Глаза его потемнели и налились едва сдерживаемым гневом и раздражением.

— Я понял. Для меня ты уже вновь закрыла доступ. Скажи только. А его ты тоже постоянно держишь на расстоянии? И допускаешь лишь к своему телу? Он не задаёт никаких лишних вопросов, тоже довольствуясь лишь малыми крохами того, что мужчина и женщина могут дать друг другу даже невзирая на секс? Или все-таки он близок тебе душевно? Ты от этих отношений черпаешь неиссякаемую радость, счастье, уверенность в завтрашнем дне? Душа наполняется согревающим теплом и светом? Хочется поделиться ими со всем миром? Хочется улыбаться и просто радоваться тому, что ты имеешь? Неужели тебе достаточно того, что у тебя есть сейчас? Я не настолько наивен и никогда в это не поверю, потому что между вами стоит незримая стена.

Я не знаю, кто её выстроил: ты или он. Но, Саша, пойми, отношения должны быть другими. Что тебя держит рядом с ним, скажи мне?

— Я уже ответила, — искореняю из своего тона раздражение и обвинение до нулевой отметки, добавляю чуточку спокойствия и мягкости и щедро приправляю это лёгкой улыбкой, чуть тронувшей мои губы. — Я не люблю, когда на меня давят.

И заставляют отчитываться, — с чего я вдруг так завелась, для меня и самой, честно говоря, осталось вопросом, но его речь… — Это не должно тебя волновать.

Откуда же ему знать, что почти каждое слово хлестало и резало наживую? Привычные рамки и ограничения. Негласные правила и договоренности, которые когда-то мне очень даже нравились и были крайне удобными нам обоим. Сейчас я сама удивляюсь. Как меня хватило на шесть лет? Шесть... Это ведь маленькая жизнь...