Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Брат удалился, а я засел за уроки и сидел так до одиннадцати, после чего собрался и поехал в город на мопеде, рассчитывая купить Андрюше вкусного — не с пустыми руками же идти.

* * *В палату к Андрюше меня предсказуемо не хотели пускать — дескать, он на транквилизаторах, спит. А если не спит, то любой контакт с внешним миром может спровоцировать суицидальные мысли. Ни за две тысячи не хотели пускать, ни за пять. Десять тысяч было жалко, но еще жальче бабушку, которую смерть этого оболтуса может подкосить.

Потому я разразился жалобной речью, что не прощу себя, если не увижу братика, последнее отдаю, на сумку себе копил, не ел, не спал, пожалейте! Оделся я специально бедненько, в курточку, которая была коротка, и речь произвела эффект, врач задумался. А когда я попросил присутствовать при нашем разговоре с Андреем, сердце его дрогнуло. А может, не сердце дрогнуло, а жаба сдавила лапками горло, и он повел меня по обшарпанной наркологии, которая больше напоминала тюрьму: везде были решетки, а вместо молоденьких медсестричек — угрюмые мордовороты-санитары.

Психов, надо полагать, тут нет, они в другом отделении, тут наркоманы и алкоголики, потому было тихо. Так тихо, что оторопь брала.

Отперев дверь, врач впустил в палату сперва меня, потом вошел сам.

Я ожидал увидеть Андрюшу в смирительной рубашке привязанным к кровати, но он действительно просто спал, отвернув перебинтованную голову к стене.

— Говорил же — спит, — извиняющимся тоном сказал врач, который деньги-то взял, но толку от этого для меня не было.

Я прошел к кровати, уселся на край и громко позвал:

— Андрей!

Врач всплеснул руками и забормотал:

— Т-с-с! Сон — это его лечение, не буди…

Знал бы он, что на самом деле лечение для Андрюши — мои способности. Брат застонал и повернул расцарапанное, щедро смазанное зеленкой лицо, на котором читалось абсолютное безразличие. Видимо, из окна он выпрыгнул в кусты, и они смягчили удар.

— Слушай, — начал внушение я, — тебе не нужны наркотики. Ты не жалеешь о них. Ты будешь слушаться мать, пойдешь учиться, потом работать и станешь нормальным человеком. Понял меня?"

"В глубине зрачков плеснулся страх, как пойманная на крючок рыбина — и снова воцарился штиль эмоций. Врач шагнул ко мне, взял под руку и рывком поднял.

— Мы о таком не договаривались. Нельзя его беспокоить.