Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Когда пауза затянулась, я спросила:

— Вы не выйдете?

— Зачем?

— Чтобы я могла снять камзол.

Брешка похлопала глазами, и я пояснила, как маленькому ребенку:

— Не могу же я раздеться при вас. Мы же не в бане.

— А что такое баня?

Я замешкалась.

— Это такое место, где люди ходят голые, но им на это плевать.

Брешку, лицо которой стало пунцовым, как ветром сдуло, и я с наслаждением погрузилась в горячую ароматную воду. За дверью возбужденно зашептались, но я не стала обращать на это внимание. Пожалуй, в следующий раз стоит объясняться яснее, но ничего уже не поделаешь, слово не воробей.

Видимо, монета, которую дал мне «черный», очень ценная. Может, это аналог наших «корочек», которые открывают любую дверь? Или ценных бумаг на предъявителя? Но почему «черный» отдал ее мне? Ошибся? Хотел кинуть милостыню, а нашарил в кармане ценную вещь? В любом случае, мне это на руку. До тех пор, пока я не встречусь с королем и не окажется, что я не та, кого они ждут. От этой мысли скрутило живот, но я заставила себя успокоиться.

В любом случае, во всем виноват «черный», а не я.

Когда я вышла из ванной, закутанная в уютный халат, на кровати меня ждало лазурное платье и сорочка из тончайшего шелка, которую, вероятно, следовало надевать под него. Та самая исподняя рубаха с аккуратным кармашком сбоку.

— Его величество у себя в кабинете, — улыбнулся Этен. — Брешка вас проводит.

— А может, сначала ужин? — пискнула я. — На сытый желудок и беседа легче идет.

Мало ли как все дальше обернется. Вдруг придется сидеть в мрачных казематах и делить краюшку хлеба с крысами, так хоть поем на прощанье.

Кстати о казематах, вернее, о том, как я могу туда попасть или не попасть.

— Может, — непринужденно продолжила я, — может, у вас найдутся ножи?

Глава 5

К кабинету короля я шла, как на казнь. Впрочем, я была сыта, на моем поясе висел красивый и очень острый кинжал, а лазурное платье, как заверил Этен «выгодно оттеняло глаза».

Выглядела я действительно хорошо: настолько хорошо, что, подойдя к зеркалу, не узнала себя.

Платье спускалось до самого пола, делая фигуру стройной и высокой, в волосы ловкая Брешка вплела золотые и серебряные цепочки с драгоценными камнями, так что теперь коса сияла, будто усыпанная каплями росы. Глаза казались огромными и загадочными — наверняка от испуга. Какая-то часть меня мстительно думала о том, что я выглядела без привычных джинсов и кофточки намного лучше той фифы («Вообще-то, ее зовут Юля»), с которой Лешка мне изменял.