Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Давай сядем, – позвал я ее, садясь в кресло и хлопая рукой по коленям, Мадина уселась на них, обнимая меня за шею и утыкаясь лицом мне в грудь, отчего сердце тут же заполнилось неведомым мне раньше теплом. С ней всегда так было – ощущение тепла и дома. – Ты права, я давно должен был рассказать, объяснить, – начал я, проваливаясь в прошлое и глядя вперед ничего не видящим взглядом. – Отец всегда был ко мне строг, гораздо строже, чем к Омару, но тут понятно, он хороший мальчик, а я всегда был непослушным.

Она коротко усмехнулась, поглаживая меня по груди.

– Но в какой-то момент он просто помешался на моей учебе и спортивных успехах, кровь из носу хотел, чтобы я давал выдающиеся результаты, ну а я снова подвел. Сначала устроил драку прямо во время матча, когда решил защитить Риду от Андрея, и команда продула из-за моего удаления с поля, а потом одна резвая принцесса не так что-то поняла и закрыла меня в подсобке.

– Не так поняла? – подняла она голову. – Ты же хотел поцеловать Риду прямо во время конкурса танцев! На сцене перед всеми!

– Вряд ли бы я это сделал, – усмехнулся я, – просто пустая болтовня, теперь уже без разницы.

Отец был просто в ярости и отправил меня в тот лагерь.

Мадина ощутимо напряглась, понимая, что я подбираюсь к самому главному.

– Чего он хотел добиться? – свела она свои красивые бровки, хмурясь.

– Исправить меня. Ведь это была своего рода исправительная колония для несовершеннолетних. Вроде и не тюрьма, а просто трудовой лагерь для трудных подростков, которых нельзя назвать преступниками, но и обычными подростками тоже не назовешь.

Они похожи на волчат, озлобленные на всех: на систему, на родителей, на жизнь. И вот я попадаю туда, а они откуда-то прекрасно знают про каждого. Система информирования налажена и работает без сбоев. Но я не боялся физической расправы или каких-то оскорблений, что мне их тычки? Я, конечно, не собирался там быть своим, но думал, что перекантуюсь там без особых проблем, но… – сжал я зубы, с мукой вытаскивая воспоминания на поверхность.

– Они брали меня измором. Угрожали, но ничего не делали. Каждый день заставляли думать, что придут ночью и устроят мне посвящение. Не спать ночами, а потом трудиться днем… Я сломался. Уснул как-то так крепко, что сначала не понял, что происходит. Они глумились, тащили меня куда-то. Потом вода. Кинули прямо в холодную реку, еще сонного. В полной темноте. Я барахтался, пытался вылезти, но они продолжали топить…

– Ратмир! – ужаснулась Мадина, прижимаясь ко мне.