Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Потом… потом какая-то невнятная пустота, перемежающаяся несколькими отрывочными образами — городской стены, поля ромашек, цветущей рощи, стада коров вдали… А потом слова Аманы, говорящей о том, что мне нужно оставить пауков, и вот уже перед нами на холме высится замок аль-Ифрит…

— Должно быть в тот момент я думал о чем-то своем и пропустил все мимо ушей, — сказал я наконец. — Прости, это мой недочет.

— Бывает, — хоть Амана и махнула небрежно рукой, но все же выглядела слегка встревоженной. — Да, кстати, Хеймес хочет поговорить с тобой сегодня вечером.

Чтобы слугам не искать тебя по всему замку, будь к закату в своих покоях, я пришлю за тобой человека.

— Понял. Буду. И знаешь, пусть Кастиан тоже присутствует.

— Уверен? — Амана приподняла брови.

Я кивнул.

— Мне надоело избегать его вопросов, и два раза рассказывать одно и то же не хочется.

Территория между самим замком и окружающими его крепостными стенами была просторной, зеленой и ухоженной. Но спустившись по лестнице, я не пошел ни в один из скверов, ни к искусственному пруду.

Вместо того ноги сами понесли меня в оранжерею у крепостной стены, ту самую, с лекарственными растениями.

Сейчас в ней было ожидаемо пусто — я помнил слова проводника, что служители появляются там только по утрам. До заката — я взглянул на небо — оставалось еще часа три.

Почему бы…

В самом деле, почему бы мне и не…

Казалось, прошло всего несколько мгновений между тем моментом, когда я принял решение, и когда я уже стоял рядом с местом, где начинались заросли высокой травы с красно-зелеными острыми стеблями.

Кому будет хуже, если я позволю себе небольшую слабость?

У меня хватило здравого смысла, чтобы снять камзол, аккуратно свернуть его, вывернув на левую сторону, чтобы не измять и не запачкать, а еще мимолетно подумать: как хорошо, что моя рубашка и штаны темного цвета. А потом я прошел шагов на десять в глубь зарослей — стебли доходили мне до пояса и росли густо — и сделал то, чего так хотел — просто упал в эту траву.

Покатился по ней, урча от удовольствия, будто дикий зверь. И, наконец, замер, уткнувшись носом в плотно растущие стебли и вдыхая запах, у самых корней еще более сильный и манящий…

Не знаю, сколько времени я так пролежал, но вряд ли долго, потому что небо над прозрачным потолком оранжереи осталось таким же светлым. Из блаженного состояние полного отсутствия мыслей меня выдернули незнакомые голоса, женский и мужской.

— Почему здесь? — спросил мужчина.