Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он единственный, кому она доверяла, предал ее зло, цинично и безразлично, даже не поняв, что сотворил. Больше Машу не предавали — потому что больше она никому не доверяла, но своим безумием и предательством отец изъял ее из списка людей, превратив в вещь. Она и сейчас — просто вещь, но это скоро изменится.

Часть денег, выданных ей Генкой, отправилась в терминал — на карточку. Она и пешком побегает, ничего страшного, зато сегодня она еще на шаг ближе к свободе.

Маша вышла из банка и осторожно оглянулась. Слежки не обнаружилось, но Маша знала — это ничего не значит, она просто может не замечать следящего.

Ожил телефон, и Маша неохотно приняла вызов.

— Ты где?

— В банке. И еще нужно по разным делам, и обед ему принести.

— Ну-ну.

Голос в трубке бесцветный и ровный, но Маша знает, что обладатель этого голоса доставит ей столько неприятностей, сколько сможет, — вечером. Маша поморщилась — голова начала болеть, и она на ходу вытрясла из пузырька с лекарствами красно-белую капсулу. Головную боль терпеть ни к чему.

Эти капсулы — единственная хорошая вещь, которую она взяла из прошлой жизни в эту, они унимали мигрень практически мгновенно и действовали долго.

Маша давно уже научилась не вспоминать прошлого и не думать о будущем, даже о сегодняшнем, например, вечере. Существует только этот момент, и она существует в нем, как в матрице, и ничего больше нет. Реальность может быть неоднозначной, ей ли не знать.

И где-то в своей матрице существует Генка Щелканов, отличный парень, который встречается, может быть, один раз в жизни — но именно ей он встретиться не должен был, потому что это опасно и для него, и для нее.

А он сидит в своем кабинете, что-то делает в своем компьютере и понятия не имеет, какая опасность нависла над ним.

Но когда она исчезнет, Генка все узнает, Маша об этом позаботится.

* * *Генка закончил переговоры с клиентом и устало откинулся в кресле. Отсутствие Олега сказывалось — он не успел ни пообедать, ни даже просто оторваться от работы хоть ненадолго, и теперь глаза покраснели и болели.

Генка снял очки и закрыл глаза. Это был проверенный способ, и сейчас он не подвел — просто посидеть в кресле, закрыв глаза, погрузившись в спасительную тьму, и даже помедитировать немного. А теперь бы еще кофе выпить, и это совсем уж дзен, а после можно думать о предстоящем вечере.

— Маша!

Секретарша материализовалась, словно из-под земли выросла.

— Звали, Геннадий Михайлович?

Генка ухмыльнулся. Конечно, звал.