Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он собирался понаблюдать за течением болезни, за статистикой смертности, убедиться, что вирус убивает именно тех, кого и должен. Это было начало клинических испытаний, так сказать.

— Зачем? — Бережной покачал головой. — Нет, я знаю Дмитрия много лет. Он не такой человек.

— Именно такой. Способный ради достижения своих целей пожертвовать, например, личным счастьем. И детьми — не секрет, что отец из него никакой, и только лишь когда сын подрос, профессор проявил к нему интерес, потому что хотел передать ему дело своей жизни.

Реутов встал, чтобы включить чайник, и это движение, ранее уже повторяющееся, не взволновало вооруженного человека. А Реутов, возвращаясь на место, вдруг сделал резкий выпад и ударил Жданова по голове тяжелым деревянным пестиком, до этого мирно висящим на стене.

— Эдак мы тут Диане всю посуду изведем. — Бережной вздохнул. — Похоже, Дмитрий в беде.

* * *Диана решила отдохнуть. Конечно, она еще обойдет дом, еще спустится на кухню, чтобы довести до блеска то, что там уцелело после нападения.

Но сейчас в этом доме она распихала по комнатам две не самые простые парочки, и им предстоит многое друг другу сказать, прежде чем обрести равновесие и начать двигаться дальше, и это оказалось непросто — сделать так, чтобы у них не осталось иного выбора, чем оказаться ночью в одной комнате: Олегу еще нужен врачебный уход, а Машу нельзя оставлять одну из-за ее психологической травмы."

"Да, это называется манипуляция, но если дети настолько бестолковы, что ходят кругами, не зная, как им наконец начать говорить о своих чувствах, то Диана знает отличный способ: запереть их в комнатах в семь вечера, а самой сказаться больной.

«Да, сидите тихо, не шастайте по дому, я устала, расстроена, и у меня голова раскалывается. Нет, избавьте меня от вашей химии, мне просто нужен покой и отдых, разве я многого прошу? А завтра утром будет мясная запеканка с острым соусом».

И, конечно, теперь в доме благословенная тишина — дети сидят в комнатах и… Неважно, что они там делают, ее это не касается, дети уже взрослые.

Диана вошла в ванную и принялась снимать косметику. Спать, не очистив лицо от макияжа, — прямая дорога в ад, где есть только морщины и никакой надежды. Дверь скрипнула — в ванную заглянула Маша.

— Диана Викторовна, я… мне прокладки нужны, а Гена…

— Не купил, конечно же. — Диана кивнула на шкафчик в углу: — Верхняя полка, там полно всего.

Диане хочется спросить у Маши, как же они с Генкой поладили, но она молчит.