Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню читать онлайн

Первые магнусы пошли еще дальше и с подачи святого Адриана приравняли подобную жертву к святотатству. Какое-то время этого правила более или менее придерживались, однако затем умные люди догадались поменять местами телегу и лошадь. Открыто об этом, само собой, не объявлялось, но конфискованные у «демонских отродий» ценности церковники начали учитывать как пожертвования, вносимые на спасение грешных душ. В Торстеновых баронствах этим по причине удаленности от Агариса и малого числа эориев не промышляли, однако в бывшей Золотой империи под звуки органа грабили весьма усердно.

– Свинство! – отчего-то разозлился Фельсенбург. – Если бы я смог взять Хексберг, то честно и с удовольствием признал бы себя захватчиком, только Хексберг не возьмет никто. Вот с Марагоной еще можно попытаться.

– Вам этого хочется? – вежливо осведомился предводитель «лиловых». – И если да, то в какие сроки?

– Мне хочется в Бирюзовые Земли, – признался Руппи под приближающиеся тяжелые шаги. Первым в распахнувшуюся дверь прошмыгнул Шкипер, следом «фульгаты» втащили долгожданную яичницу.

– Известный вам виконт Валме, – заметил Придд, когда они вновь остались одни, – полагает, что утро определяется не положением солнца на небесах, а временем подъема. Вы встали относительно недавно, следовательно, у вас утро.

– Кто бы спорил, – Руппи покосился на салфетку с ромашками и клевером, но брать не стал. – Я не договорил. Мы с адмиралом цур зее больше друг друга не понимаем, и все равно я не хочу, чтобы он ехал в Штарквинд. Понимаете, Ледяной после всего… Он не сможет ничего сделать, даже если захочет, поэтому пусть уж лучше остается у Вальдеса. Епископ Луциан, вы его видели у Хербстхен, обещал с ним поговорить о том, что в эсператизме настоящее, а что налипло.

– Более или менее, – кивнул Валентин, к удивлению Руппи тоже проигнорировавший салфетку. – Продолжая вашу аналогию, рискну спросить, что предпочтут те, кто боится моря, – свободный от ракушек корабль или доказательство правомерности своих страхов?

– Мне нет дела до «тех», но Олаф – это Олаф! – Фельсенбург от души мазанул ломоть мяса алатской горчицей, от которой прежде у него глаза полезли бы на лоб.