Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Это был его личный архив, бесценный и незаменимый помощник во всех делах. Он стал лихорадочно листать книжку, записи в которой кончались июнем. На странице, где стояла дата «26 февраля 1778 года, Жирный четверг» он нашел нужную ему запись: «Вчера вечером в Опере к Эвридике пристал некий субъект в маске. За ним проследили, но он исчез. Филин видел двоих. 1. Пале-Руаяль — улица Бонз-Анфан; 2. Фиакр в Версаль?» Оставалось убедиться, совпадает ли дата кражи с тем вечером, когда королева позволила неизвестной маске подойти к ней непозволительно близко.

Неужели ему удалось ухватиться за кончик ниточки Ариадны? Приободренный этим открытием, он снова лег в постель и заснул спокойным сном.

НИТЬ АРИАДНЫ

Когда не знаешь, в какой порт ты хочешь приплыть, тогда любой ветер будет тебе нехорош.

СенекаПятница, 7 августа 1778 года.

На колокольне церкви Сент-Эсташ прозвонили, а домашние часы пробили шесть. Помня, что он весь покрыт шрамами, Николя осторожно потянулся. Не желая растревожить свои раны и помешать рубцеванию, процесс которого шел полным ходом, о чем свидетельствовал зуд по всему телу, ему пришлось совершить туалет без привычного обливания холодной водой.

Не став будить Луи, он спустился на кухню к Катрине, где та, привыкнув рано вставать, уже приготовилась накормить его сытным завтраком. Его намерение уйти из дома с пустым желудком вызвало у нее неподдельное возмущение. А узнав, что он направляется в забегаловку на площади Шевалье дю Ге, она и вовсе пришла в ярость.

И как ему только могло прийти в голову променять домашнюю кухню на какую-то подозрительную стряпню? Он со смехом объяснил ей, что в забегаловках, посещаемых простонародьем, зачастую готовят ничуть не хуже, чем повариха из Эльзаса. Презрительно фыркнув, она замахнулась на него тряпкой и изгнала из кухни, сопроводив свой жест не слишком лестными пожеланиями.

Около семи часов, о чем ему сообщил перезвон колоколов на колокольне Сент-Элуа, он вступил в лабиринт узких вонючих улочек, одна грязней другой; не без труда отыскав дорогу, он добрался до харчевни, хозяева которой, презрев предписания полиции, не удосужились заменить старую ржавую вывеску на новую.

Упитанная девица, разлегшись грудью на столе, потягивала что-то крепкое. Немного поодаль старик в плаще и рваных ботинках, откуда выглядывали босые ноги, жадно хлебал из чашки суп, то и дело подбрасывая в него хлебные корки.