Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Самым разумным в данной ситуации представлялось убийство свидетеля, но у него, безжалостно лишавшего жизни девушек, не поднялась рука на старого приятеля. Ситуация осложнялась тем, что он сразу узнал Смульского и был уверен, что и тот тоже его узнал.

В каком-то ступоре он послушно сел в машину и некоторое время подчинялся командам Бориса Витальевича, который наконец понял, кто перед ним, но все еще думал, что девушке поплохело от естественных причин.

Только когда врач сказал, что обнаружил на затылке большую гематому и придется им ждать милицию, приятели переглянулись и Зубков окончательно пришел в себя.

Мысль заработала. Что толку, если он сейчас сбежит, ведь врач с медсестрой еще на этапе реанимации ясно дали понять, что узнали их со Смульским знаменитые на всю страну физиономии. Исчезновением из приемника он только распишется в своей виновности.

Можно надавить, чтобы дело замяли, но это слишком большой риск. Желающих его сожрать не меньше, чем зависящих от его милостей."

"С другой стороны, маньяк вроде бы сидит, а со стороны убийство Вики выглядит как ссора влюбленных.

Смульский расскажет все, как видел, он честный человек, даром что полны карманы баксов. (Адресок этого валютчика был Зубкову тоже известен, так что он сразу догадался, что Смульский делал в глухом дворе.) Так, стоп! Зубкова озарила лучшая идея в его жизни.

Отозвав Смульского под предлогом перекурить, Зубков предложил ему взять убийство на себя. Он поможет, сделает так, что Борис Витальевич получит условный срок да выйдет еще героем.

Устроит ему самого снисходительного следователя, самого ловкого адвоката, поддержку в периодической печати… В случае же, если Смульский не заслонит товарища грудью, он все равно поедет на зону, но теперь уже не только за убийство девушки, но и за валютные махинации.

«Твое слово против моего, – резюмировал Зубков, – и кому из нас поверят?»

Смульский был реалист, поэтому согласился быстро. До приезда милиции он передал Зубкову валюту, а тот вполне убедительно попросил врача и медсестру никому о нем не рассказывать и поехал к жене Бориса Витальевича вырабатывать наиболее выгодную для мужа версию.

И все у них получилось. Почти.

Тут ее размышления прервала Гортензия Андреевна, вышедшая в сад поднабрать желтых слив для украшения торта. Ирина встала ей помочь.

– Лежите, лежите, Ирочка, – остановила ее учительница, – я сама. В вашем положении нельзя руки поднимать.

– Почему это?

– Пуповина может загнуться.