Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Все – НАШИ! Я тоже сняла с себя кардиган и трясущимися руками расстелила на траве, на него тотчас же опустили какую-то девочку. Она плакала.

– Значит жива, – промелькнуло в голове, – Главное, что жива, моя хорошая.

Я опустилась на колени, припала губами к её головке:

– Милая, потерпи, сейчас всё будет хорошо.

Мимо нас пронеслись, сигналя и завывая, несколько ярко-жёлтых машин скорой помощи, резко затормозили на газоне.

– Дорогу! Дорогу! – кричали фельдшеры, пробираясь сквозь гущу народа."

"Люди мгновенно расступались, образовывая коридор, спрашивали чем помочь.

– Поможете нести детей в машины, – бросили на бегу медики.

Они склонялись над детьми, молниеносно раскрывая свои чемоданчики и приступая к делу. Они бинтовали и обезболивали, останавливали кровотечения, и шинировали ноги-руки, накладывали воротники на шеи, укладывали на носилки, и люди тут же подхватывали их, и бегом неслись к каретам скорой помощи. Одна за другой машины покидали двор. Всё происходило словно в страшном сне.

В это же время по стенам, приставив раздвижные лестницы, карабкались спасатели. Я уже ничего не соображала от ужаса, время остановилось, повисло в жарком воздухе густым дрожащим студнем, заблокировало все мысли и чувства. Все, кроме одного – страха. Самой древней человеческой эмоции. Инстинкт самосохранения работал сейчас в наших умах и каждый из стоящих в толпе обезумевших родителей думал лишь об одном – как там мой ребёнок?

Из школы стали выводить детей.

Я всматривалась в их лица, но сына среди них не было. Я вновь и вновь набирала номер Артура, но слышала в ответ лишь те же равнодушные, длинные гудки.

– Есть убитые, – прозвучало в толпе, и я почувствовала, как теряю остатки разума.

У меня не было больше сил терпеть, всё, я больше не мо-гу! Я схватилась за берёзу, росшую тут, и закричала так, как не кричала, наверное, никогда в жизни – ни когда упала на даче с лестницы и сломала ногу, ни когда рожала своего сына Артура, ни когда на меня однажды в подворотне напали двое и, угрожая ножом, отняли сумку, никогда, никогда я так прежде не кричала.

Всё нутро моё вывернулось в этом крике, лёгкие вспыхнули огнём, я кричала и не могла остановиться.

– Девушка, девушка, – подскочил ко мне стоящий тут человек в форме, – Всё, всё, надо успокоиться.

Я вырывалась из его рук и орала, что мне нужно туда, нужно к сыну. Он крепко сжал мои плечи и махнул рукой фельдшеру.