Если Служба спасения прибудет достаточно быстро и там окажутся нормальные специалисты, то есть шанс, что князя спасут.
В голове вертелась мысль: «Неужели произошедшее — происки Геры? Снова она хитро подсунула кому-то коварную мысль? Кому? Барону Теодору Барнсу?».
Конечно, у Теодора был мотив. Еще какой мотив — мотивище! И его нездоровая радость из-за случившегося как бы бросает на мужа Элизабет тень. Возможно, вино отравлено во всех бокалах, стоявших на подносе — их было пять. Если господин Барнс думал, что я — любовник Элизабет и знал о ее нескромных связях с Мышкиным, то яд в вине — вполне удобный способ расправиться с нами всеми одним махом.
И тогда здесь действительно не хватало графа Кальвера и еще кое-кого, о ком Теодор, возможно, не знал. Но, с другой стороны, такое убийство не делается спонтанно. Оно должно быть спланировано, подготовлено. Не мог же господин Барнс все время носить в кармане яд и ждать именно такого случая. И не стал бы он сильно напиваться, идя на столь серьезный и безумный шаг, тем более при этом не стал бы выражать так явно свою радость.
Мне не верилось в виновность Теодора, хотя все вокруг перешептывались, обвиняя именно англичанина. Так было потому, что многие стали свидетелями скандала между Элизабет и ее мужем. Появившись на вечеринке позже других, я этого скандала не застал, но знал, что он случился."
"Ладно, это не мое дело. С покушением на убийство разберутся полицейские и люди из имперской Канцелярии Чести и Права — ясно, что если князь не выживет, то убийство окажется событием очень громким.
Сейчас меня больше волновала Гера. Слишком часто она появляется возле меня, и если я не решу вопрос с ее происками в ближайшее время, то может получиться так, что Величайшая раз и навсегда решит вопрос со мной. У меня был кое-какой план. План, который позволял достать эту божественную дрянь. Пока я в физическом теле, я для богини легкая мишень, но если я выйду из тела, то тогда я смогу дотянуться до нее с тонкого плана даже в ее собственных владениях.
Проблема в том, что для этого мне придется выйти из тела надолго, надолго оставить его без присмотра и уйти очень далеко. Как бы я ни старался, ниточка жизни в этом случае может лопнуть, что будет означать смерть графа Елецкого. По моему замыслу подстраховать меня должен был Родерик — он просто займет на время мое физическое тело. С этой просьбой я собирался обратиться к серому магу завтра или в четверг, после того как будет решен вопрос с братьями Гришко.
