Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Она провела ночь, занимаясь страстной любовью с Рашидом.

Не сексом. Любовью.

Это было безумие. Она знала Рашида так недолго, но то, что она чувствовала к нему, было особенным. Любовь? Она не знала, но чувствовала прилив тепла каждый раз, когда думала об этом. Это было новое открытие, блестящее, красивое и удивительное, и ей захотелось вынуть его, изучить и прижать к сердцу.

Рядом с ней на коврике под навесом Атия отжималась, радостно булькая, и внезапно перевернулась. Она лежала на спине, выглядя совершенно удивленной своим другим взглядом на мир.

— О, ты моя умная девочка, — сказала Тора, хлопая в ладоши по поводу этой ранней вехи, и Атия расплылась в липкой улыбке, внезапно обрадовавшись себе.

Торе не терпелось рассказать об этом Рашиду.

Неужели этот день не мог стать более совершенным?

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Погода стала влажной и гнетущей, в такой день одежда прилипает к коже и хочется оставаться в прохладе внутри толстых дворцовых стен, и только ближе к вечеру две оставшиеся женщины смогли выйти на улицу, чтобы посидеть и выпить чаю у бассейна во внутреннем дворе перед тем, как Айше пришлось уйти.

Ранее днем они попрощались с Мариной, Эмбер и их семьями, и теперь Тора и Айша сидели в тени, малышка Атия спала в колыбели, которую Тора время от времени слегка покачивала, слегка подталкивая, в то время как двухлетние близнецы Айши бегали вокруг, гоняясь друг за другом. Джалиль был крупнее и быстрее на ногах, но Кадиджа была более проворной и в последний момент бросалась прочь, визжа от восторга, когда ее брат бросался на нее и хватал только пригоршнями воздух.

— Ваши дети прекрасны, — сказал Тора, более чем немного сожалея о том, что они скоро уедут.

Ей было трудно попрощаться с Мариной и Эмбер, которые обе обняли ее и сказали, что надеются увидеть ее в следующий раз. Она тоже надеялась увидеть их снова, но не могла позволить себе представить себе постоянное место в будущем Рашида из-за одной ночи и простой просьбы остаться подольше.

Неважно, что эта вновь обретенная эмоция, сосредоточенная в ее сердце, превратилась в желание. Все это было слишком ново, и было слишком много неизвестного, и то, что чувствовал и чего хотел Рашид, было самым большим неизвестным из всех.

Айша рядом с ней внезапно просияла, не в силах подавить улыбку.

— Спасибо, — сказала она, низко опустив руку на живот и глядя на Тору яркими сияющими глазами, когда она потянулась и сжала руку Торы другой.