— Сашенька, а ты никогда с папой, или сама не пробовала играть, чтобы кончать, не дотрагиваясь до писи?
— Нет, ни когда…
— Давай попробуем? Я буду ласкать тебя везде-везде, где тебе приятно, а ты думай о чем-нибудь таком… Ладно?
— Ладно!
И они начали странную, мучительно-сладкую игру, выискивая на теле девочки те местечки, от прикосновений и щекотки которых наслаждение по капельке стекало к низу живота, нежным зудом отдавалось в маленьком лоне, скапливалось там, увлажняя губки и щелку.
Вот дядя Игорь, чуть касаясь подушечками пальцев, пробегает по шейке, груди, пупырышкам сосочков (тут же окрепших и заострившихся) и вниз по животику, до самой резинки штанишек. Вторая рука проделывает тот же путь по спине. Приняв правила игры, девочка терпеливо переносит щекотку, и лишь вздрагивает, словно лошадка, да иногда вырвется полу проглоченный смешок. А чуткие как у слепца пальцы ощупывают детское личико, трогают прикрытые дрожащие веки, кнопку носика, пухлые губки, мягкий клинышек подбородка, щечки… И снова их путь лежит вниз, к чуткому животику, к гладенькой внутренней стороне бедер, полностью открытых маленькими трусиками.
Он проверяет, едва касаясь, насколько увлажнились между ног штанишки, — она уже мокренькие! Маленький бугорок набух нестерпимым желанием, истекает смазочкой. Санечке уже невмоготу, и она инстинктивно подается низом живота, стремясь прижаться писей к его пальцам. Но дядя убирает руку, и снова начинается медленная пытка.
"
"Его самого безумно возбуждает эта игра. Мучая девочку, не давая ей изойти, только увеличивая это желание, он наливается тугой плотью до помутнения разума. Игорь Сергеевич бросается крепко и жадно целовать детский рот, впивается тугим засосом в шейку, метит жгучими синячками грудь, лижет сосочки. Потом перекладывает едва живую, дрожащую от страсти малышку на диван и прижимается лицом к горячим, но покрытым нервно-ознобными пупырышками гусиной кожи бедрам.
Он целует и облизывает ее ножки снизу до верху, щекочет языком в самом верху, в самом нежном и чувствительном месте, вдыхая призывный влажный аромат девичьего паха. На трусиках, между ножек, уже заметное мокрое пятно, а девочка нетерпеливо ерзает под ним, двигает животиком, стонет жалобно, просительно… Игорь Сергеевич сам не в силах больше терпеть и сдерживаться: ему безумно хочется видеть последний предел ее наготы.
