Круглов забрался пальцем в уже мокренькую писечку дочки и медленно, осторожно сношал ее, целуя, чтобы не мешать смотреть, в шейку, плечики, тыкался лицом в волнистый шелк распущенных светло-русых волос. Игорь Сергеевич снял с Оли платье, приспустил колготки на щиколотки, а трусики до колен, потом задрал маечку, словно демонстрируя зрителям неразвитые, едва припухшие грудки двенадцатилетней девочки. Санечка следила за ними широко распахнутыми блестящими глазенками и медленно покачивалась, нанизываясь писечкой на папин палец.
Поигравшись с сосками, заставив их напрячься, острыми клювиками, учитель освободил ножки от колготок и трусиков, широко развел коленки и растянул пальцами бутончик. Целуя Олю в губы, шею, щеки, глаза, он просто держал ее писю раскрытой, показывая Юре и Сане во всей красе свое бесценное сокровище. Уже сомлевшая девочка, прикрыв глазки, медленно поворачивала, подставляя поцелуям, разрумянившееся личико и чувственно вздрагивала голым животиком. На глазах у отца и дочери открытое им лоно медленно набухало влагой, наливалось горячей кровью и подступившей смазочкой.
Распухший член Юрия поднялся между ножек его девочки, и показал свою непокорную красную голову. Убрав палец из Сашиной писи, отец прижал к нежным лепесткам головку члена, не отводя при этом глаз от прелестной, уже готовой принять мужчину, писечки, — дырочку влагалища, которой нежно обводил палец Игоря.
Сняв с колен и поставив рядом размякшую от ласки Оленьку, Игорь Сергеевич встал и начал быстро раздеваться.
Оля ждала его, переводя замутившийся взгляд с учителя на свою голенькую подружку и мощный член ее папы, целующийся с крохотными губками детской писи. Юрий встал и, держа дочку под попку, приподнял ее, широко разведя худенькие бедра. Он шагнул к Оле и, словно чашу с драгоценным напитком, поднес к ее лицу пах своей доченьки. Девочка медленным жестом убрала со щеки прядь волос за ушко и с трогательной покорностью, словно принимая от мамы вечернюю чашку молока, коснулась губами приоткрытой писи.
Один, два, три поцелуйчика… И вот уже губы жадно охватывают, сосут маленькую Сашу, которая, запрокинув личико, отдает папе ротик для долгого-долгого, как вся ее будущая жизнь, поцелуя.
Уже голый, Игорь Сергеевич обнимает, гладит Олины плечи, скользит ладонью по гибкой спине, поглаживает, словно взвешивая, снизу попочку и, пробравшись между ягодичек, указательным пальцем входит в горячее, тугое, скользкое лоно девочки.
