Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Провожать Шмелёва на вокзал я поехала в растерянных чувствах.

Может, всё, что наговорила любовница мужа – ерунда? Вымысел? Плод больного воображения? От ревности и не такое можно придумать.

А может, она и права. Всё-таки они с Русланом росли в одной среде. Знают правила, придерживаются определённых принципов, принятых в этом обществе.

Бритую голову друга увидела издалека. На перроне он возвышался над другими пассажирами.

Сцапал меня в медвежьи объятия и с удовольствием вдохнул запах моих волос:

- Нашлась, пропажа! А я уж думал, больше не увижу тебя…

Он виновато посмотрел на девушку, которая стояла рядом.

Небольшого роста, худенькая, тёмные волосы, короткая стрижка. И очень умный, умудрённый жизненным опытом взгляд.

Такая точно не станет закатывать сцены ревности за обнимашки с глубоко беременной женщиной.

- Познакомься, это Марина.

Я протянула девушке руку:

- Мне очень приятно, Марина. Пожалуйста, берегите его. Он только с виду такой грозный, а на самом деле из него можно верёвки вить.

Девушка засмеялась:

- Я знаю. Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, Вера. Гриша рассказывал о вас.

Мы ещё немного поболтали, объявили посадку и Шмелёв предложил:

- Может, с нами? В Мурман, а оттуда во Владик? На краю света он тебя вряд ли найдёт.

Оказывается, ни одна я вынашивала план побега от Сафина.

- Спасибо, Гриш, но нет. У меня, и правда, всё нормально.

- Ну, смотри, Вербицкая. Если что, вот тебе адрес и телефон Марины.

Звони, шифруйся, мы тебя вытащим из любого дерьма, - мужчина торопливо сунул мне в руку записку. - Договорились?

- Конечно. Ты мой самый близкий друг, Шмелёв. Хочу, чтобы ты это знал.

Он ещё раз обнял меня, потрепал по голове и зашёл в вагон вслед за Мариной.

Я уронила одинокую слезу, расставаясь со своим прошлым. Увижу ли я когда-нибудь этого мужчину? Смогу ли обнять? Прислониться к надёжному плечу?

Не знаю. Но не забуду никогда, это точно…

Глава 34.

Руслан

Моя Вера в последнее время ходила сама не своя: она вздрагивала от телефонных звонков, смотрела на меня отсутствующим взглядом и задумчиво перебирала детские вещи.

Я чувствовал: происходит какая-то хрень. Интуитивно понимал, что встречи с Зарубиной и Шмелёвым пошатнули душевное равновесие моей жены.

Если бы она мне рассказала о них, я бы успокоил. Но Вера молчала, как партизанка, а я не мог устраивать ей допрос.