Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А Лужок, ну честно, он на самом деле этого не хотел, он достаточно повредничал на пути в Жалуды и сейчас желал того же, что и Сергей — поскорее вернуться домой и отдохнуть от событий столь насыщенного дня. Но на их пути на всю ширину дороги коварно разлилась лужа, которую по дороге к ожидающему их больному они благополучно минули, выбрав кабанью тропу. И Лужок… ну, он подумал, что наездник примет решение, по какой стороне обогнуть данное препятствие, а наездник тем временем предоставил тот же выбор умнейшему в мире животному, спешащему домой… И когда до лужи осталось три метра, нашего Буцефала заглючило.

Он метнулся вправо, потов взял левее, затем как кошка подпрыгнул в воздухе и… просто снова остановился на полном ходу.

""Ма-а-ама-а-а"", — завопил в полете дебил.

""Ны-ы-ны-ы-ы"", — вторил ему первобытный кавказец.

— Атибиего… — в сердцах рявкнул Сергей, с размаху приземлившись на настрадавшийся уже копчик в центр наполненной непрозрачной красноватой жидкостью ванны. В голове тут же зашумело от прострелившей боли, а перед глазами замелькали картинки позорного возвращения грязным, побежденным глупой скотиной, и без самой, собственно, скотины, которая сейчас наверняка уже скачет себе в то самое Вязьгино, чтобы поржать в табуне над человечком-неудачником.

С минуту Сергей сидел в луже с закрытыми глазами, переживая как наяву свой позор. И тут вдруг почувствовал на своей щеке теплое дыхание. Приоткрыв глаз, Никольский увидел виноватую морду скакуна.

""Слышь, казак, прости. Чесс слово, сам не понимаю, как так вышло-то, — объяснил свой поступок коняга, подталкивая руку Сергея и пытаясь головой залезть ему подмышку. — Ты это, правда, не обижайся. На, хватайся за меня, я тебе подняться помогу"".

— А чего это ты в Вязьгино свое не скачешь? — кряхтя и постанывая, привстал на дрожащих ногах обиженный казак.

""Дык, это ж я тупанул, не ты. Тебя-то за что наказывать? Давай уже, лезь в седло. Дальше на первой скорости поедем.

Шагом. А где, кстати, моя морковка?""

ГЛАВА 24

сердцесладкоекательная, в которой главный герой решает для себя вопрос главенства инстинкта размножения над всеми прочими мужскими инстинктами"

"Неспешным шагом и по приличной дороге ехать оказалось гораздо дольше, чем нестись сломя голову кабаньими тропами. Вскоре уже совсем стемнело, и когда новоявленный казак с внезапно воспылавшим к нему симпатией Буцефалом достигли окраины Апольни, была уже ночь.