Удар «Молнии» читать онлайн

Это ведь что плясать, что воровать коня — одинаково душа горит. А мои люди нынче, кроме как карманы почистить, ничего больше не умеют. Цыгане-то не карманники, не мелкие воришки… Давай-ка, рома, выпьем вина! Говорят, нельзя, когда антибиотики колют, да где наша не пропадала! Хорошо ты пляшешь!

Он сам налил ркацители в чайные чашки, попробовал, теплое ли, и чокнулся с Грязевым. Мутные, болезненные глаза его просветлели. Барон выпил до дна, погасил назревающий кашель."

"— Григорий тоже хорошо пляшет. Но воровать коней не умеет.

Взять не может, шарахаются кони… Мы теперь покупаем коней. Коней покупаем — тряпки продаем. Тряпки продаем — коней покупаем. Цыганская ли это жизнь?

Грязеву показалось, слеза мелькнула в темных цыганских глазах, да «профессорское» воспитание сдержало ее, высушило внутренним огнем.

— Далеко ли кочуете? — спросил Саня, чтобы поддержать разговор.

— Гостя обмануть — Бога обмануть, — он поднял сухие, воспаленные глаза. — Скажу тебе, в последний раз кочуем. Мой дед привел этот табор из Сербии.

Говорил, и тогда уж были плохие времена для цыган, от немцев ушли в Россию. Отец откочевал на Дальний Восток, думал, там будет воля… А нет теперь воли в России, ни для русских, ни для цыган. Я повел людей назад, да только теперь в Сербию не уйти, опять война там… В Краснодарский край пойдем, привыкли мы жить у моря. Пойдем с нами? Если плясать умеешь, значит, вольный ты человек, и вижу, холостой, одинокий. Невесту тебе дадим, женим на цыганке. Та, что плясала с тобой — нравится? Небось думаешь, молодая совсем… По нашим обычаям — невеста, четырнадцатый год пошел. Не смотри, что как тростинка, радуйся. Не заметишь, как растолстеет…

Сначала Сане Грязеву показалось, что голос барона слаб от болезни, но вдруг услышал в нем глубокую, почти не скрываемую иную боль, скорее даже привычную горечь, уже не замечаемую стариком. Барон медленно стянул сапоги и надел теплые белые бурки.

— Неужто стало так худо цыганам? — спросил Грязев, не выдавая растроганных чувств.

— Хорошо, что спросил, — отозвался тот, будто ждал этого вопроса.

 — Людям стало хорошо — цыганам плохо. Торговать начали. Когда водки не было — водкой, сахара — сахаром. Ничем не брезговали, «цыган-торг» открыли. Машины купили, дома… Говорили: еще год-два такой воли — и своим лошадям золотые зубы вставим. Да как цыганам-то мозги вставить? Пить научились, а веселье утратили. Зачем цыгану пить, если он без вина всегда весел и пьян? Мы же народ веселили и сами не скучали, хватало радости.