И чтобы снова почувствовать себя человеком и воином…"
"После переговоров Диктатора и Мерседеса оставаться в стенах музея становилось опасно, дед Мазай решил уйти в Знаменское, где находился центр оппозиционных сил, «тройка» Отрубина рассредоточивалась по конспиративным квартирам, а Глебу велено было возвращаться на базу в Мурманскую область, сидеть на связи, сосредоточивать в одних руках всю развединформацию и планировать операцию «Дэла» с учетом новых обстоятельств. В последнее время он все сильнее ощущал на себе давление деда Мазая, его стремление лишить инициативы, оспорить любой вывод, подвергнуть сомнению всякое действие, и Глеб замечал за собой пока тихое, мысленное неприятие всего, что делал либо собирался сделать командир «Молнии».
Было понятно, что происходит это из-за совершаемого над ним насилия, чем-то напоминающего насилие отца над взрослым сыном, когда последний вынужден из каких-то высших соображений повиноваться чужой воле. И ладно, когда бы дед Мазай всецело владел обстановкой, знал, что делать в следующий момент, каков будет конечный результат, — можно было бы подчиниться ему без размышлений, как это диктовалось уставом и взаимоотношениями командира и подчиненного.
Но генерал сам метался под давлением обстоятельств, как заяц перед сворой гончих, и не мог принять определенного решения. За три месяца он трижды изменял принципиальные подходы и к планированию, и к самой операции «Дэла». Это было хорошо, что командир не терял надежды и искал новые выходы, однако работа разведгрупп становилась бесполезной, ибо вся информация неведомым образом попадала к Мерседесу и использовалась им во вред делу.
Только дед Мазай сделал ставку на оппозицию и начал подбираться к ее лидерам, как министр обороны тут же перехватил инициативу. В отряды отколовшихся от режима войск потоком пошло оружие из России — стрелковое, противотанковое, бронетехника, до танков включительно. И бессчетное количество боеприпасов! «Тройка» Шутова, рыскавшая по Чечне в поисках баз для «Молнии» с ужасом наблюдала, как весь этот поток тут же перепродается Диктатору.
Один раз уже вооружив своего старого фронтового товарища, Мерседес продолжал вооружать его, — подобной дури Глеб выдержать не мог. А дед Мазай все еще рвался привести в чувство оппозицию, наверняка созданную самим Диктатором, уничтожить ее торгашеский дух, вразумить лидеров, сплотить и повести на штурм Грозного. Головерова же отправлял на базу…
— Не поеду, — сразу заявил он. — Мне там нечего делать.
