— Внимание, — сказал инструктор. — Всем наблюдать. Показываю в первый и последний раз. Если через три месяца каждый из вас не сможет сделать, как я, уходите из группы сегодня, ищите другую профессию. Кто сломался на марш-броске, свободны уже сейчас.
Он бросил автомат, скинул ремень с флягой, не спеша снял ботинки и плавной, кошачьей походкой двинулся в сторону заставы…
Глава 4"
"«Брандмайор» отыскал «генсека» в правительственных охотничьих угодьях — помог Комендант, отдав негласную команду пропустить директора ФСК.
Приехал он не в самый добрый час: только что неудачно прошла королевская охота на кабанов. Егеря вместе с «опричниками» выгнали к лабазу стадо из четырех голов, удачно подставили под выстрел, но «генсек» промахнулся с первого раза и не сделал второго выстрела. Снайпер же, засевший в стороне, рассчитывал именно на этот второй выстрел, промедлил определенное время и нажал спуск. Крупная свинья закувыркалась на поляне, остальные пошли врассыпную.
Подделка оказалась настолько явной и грубой, что взбесила «генсека», хотя он и не слышал выстрела, — на снайперской винтовке стоял глушитель. Разъяренного охотника спустили на землю, где он устроил разнос «опричнине», после чего, даже не взглянув на добычу, уехал в охотничий домик. Там он сел за стол в зале трофеев, выпил с горя стакан коньяку и, не закусывая, отдуваясь от гнева, притих, ссутулился, и как только хмель достал головы, ощутил приступ тоски.
Тосковал в последнее время он часто и лишь по одной причине — начал чувствовать стремительно надвигающуюся старость. Пока одолевал тяжелый путь к власти, пока с упрямостью и дерзостью кабана несся напролом сквозь партийный прагматизм глубоких стариков и старцев в Политбюро, бывал не однажды бит, обруган и опорочен, но всегда чувствовал себя молодо и превосходно, как опытный, живучий вояка. Но достигнув власти и могущества, беспощадно избавившись от всех мыслимых и немыслимых конкурентов и одновременно собрав вокруг себя мощную команду единомышленников, он не успокоился, не утратил дерзкого, вызывающего духа.
Тяжелый, нокаутирующий удар пришелся со стороны, откуда в пылу борьбы он никогда не ожидал. Старость была неотвратима, неумолима, как лавовый горячий поток, и эта глухая тоска напоминала ему тяжелый, удушливый сернистый дым.
