Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мне хотелось оказаться в своем старом приходе, чтобы рассказать священнику, что я стала нормальной.

Я переоценила свой прогресс. Я была так сосредоточена на том, что шло хорошо, что не замечала собственных неудач. Мы были вместе уже несколько месяцев, и я не раз бывала в его доме, прежде чем заикнулась о своей семье. Я сделала это необдуманно, случайно упомянула о маминых эфирных маслах, когда Ник сказал, что у него болит плечо. Он сразу же заинтересовался и ждал, что я привезу ему лекарство. Но я только разозлилась на себя за оговорку.

Больше такого не случалось.

В конце мая я стала неважно себя чувствовать. Всю неделю с трудом ходила на работу – я устроилась клерком в юридическую компанию. Спать ложилась рано, поднималась поздно, весь день зевала. У меня разболелось горло, голос сел, превратившись в хриплое карканье, словно по связкам прошлись наждаком.

Поначалу мое нежелание пойти к врачу Ника забавляло. Но болезнь прогрессировала. Ник стал волноваться, потом перестал понимать, что делать.

Я отмахивалась.

– Это не страшно, – говорила я. – Если будет что-то серьезное, я схожу к врачу.

Прошла еще неделя. Я бросила работу. Я спала целыми днями и ночами. Как-то утром Ник появился неожиданно.

– Мы едем к врачу, – объявил он.

Я стала отказываться, но потом увидела его лицо. У него явно был вопрос, но он знал, что задавать его нет смысла. Губы были упрямо сжаты, глаза сощурились. «Так выглядит недоверие», – подумала я.

У меня был выбор: или пойти к злобному врачу-социалисту, или признаться своему бойфренду, что я считаю врачей злобными социалистами.

Я выбрала первое.

– Сегодня я схожу к врачу, – сказала я. – Обещаю. Но я пойду одна.

– Отлично, – согласился он.

Ник ушел, а у меня возникла новая проблема. Я не знала, как пойти к врачу. Я позвонила подруге по колледжу и спросила, не может ли она меня подвезти. Она заехала за мной через час, и я с ужасом смотрела, как она проезжает мимо больницы, находившейся в нескольких кварталах от моей квартиры.

Подруга привезла меня в маленькое здание севернее кампуса. Она назвала это клиникой. Я старалась вести себя естественно, словно бывала в таких местах и раньше. Но когда мы подошли к зданию, я почувствовала, что мама сурово смотрит на меня.

Я не знала, что сказать в приемной. Подруга приписала мое молчание больному горлу и описала симптомы. Нам велели подождать. Медсестра провела меня в небольшую комнату, взвесила меня, измерила давление и взяла мазок из горла.