Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Диктофонная запись ему больше ни к чему.

Когда-то давно он обещал Мурату, что избавится от нее, когда уедет в Москву. Тогда это звучало не как обещание, а как одолжение. Мурат не верил ему до самого последнего и правильно делал, ведь ничего удалять Кирилл не собирался и в туалете клуба, где они громко поссорились, он точно о таком не думал."

"При нажатии на троеточие в углу экрана появляется контекстное меню.

«Удалить файл 20160423.amr?»

«Да».

«Файл удален».

Признание, которое Кирилл вытянул из Мурата, долго служило последним рычагом давления, но сейчас оно теряет всякий смысл.

Все теряет смысл, ведь со старой жизнью покончено, а завтра начнется новая, и в ней не будет ни Мурата, ни воспоминаний о нем.

Кирилл отпускает то, что так давно его тяготило, и заходит на кухню с душой легкой, как пух. Он уже почти допивает лекарство, когда в проеме появляется мать. Обычно в такое время она уже принимает снотворное и ложится спать, но теперь почему-то стоит напротив Кирилла с трубкой домашнего телефона в руке.

Она моргает несколько раз, словно сама не может понять, что она тут забыла, а потом… потом новая жизнь Кирилла с треском рушится.

– Кирочка, сейчас звонили из какой-то юридической конторы. Котовы хотят подать на нас в суд…

1У Дениса плывут мозги. У Славы, что таращится в одну точку, видно, тоже. Ни тот, ни другой не знают, за что им зацепиться, что спросить и как отреагировать, потому что Толик загрузил их под завязку. Он не дал никому опомниться и после того, как Слава с его подачи узнал и о поцелуе в палатке, и том, где на самом деле был Мурат сегодня утром, если не на улице (у Славы от шока лицо побелело как простынь), Толик резко перешел к событиям двухлетней давности.

К тому, с чего у Мурата и Кирилла все началось и почему до сих пор не кончается. Денис думает: что бы ни произошло в прошлом, то, что Толик сделал сейчас, – неправильно и грубо. Друзья не должны лезть в душу, раскрывать тайны третьим лицам (даже если третье лицо – это Слава) лишь затем, чтобы собрать всю мозаику истории.

– После той драки на крыше я его больше не видел. – Толик между тем подходит к концу. – И слава богу. Увидел бы – удавил. Мурат обещал мне, что с ним больше никаких встреч и разговоров не будет, дескать, они друг для друга навсегда умерли. Но Мурат склонен к саморазрушению, так что я не сильно удивился, когда уже летом, перед тем как нам с тобой, Слав, уехать, он признался мне, что снова согласился на встречу.