Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Гордей Владимирович прямо сияет с тех пор, как вы поселились у него, — вдруг говорит Мария Федоровна, входя на кухню, где я пью чай и смотрю в окно, наблюдая за тем, как Гордей качает Диму на качелях.

Сын смеется, а у меня сердце болит от сознания того, что скоро всё это закончится, и Дима снова начнет спрашивать, почему мы не живем вместе втроем. Ответа на этот вопрос у меня нет, и сил придумать его пока не хватает. Несмотря на то, что я иду на поправку, всё еще чувствую недомогание.

Я поворачиваю голову, услышав вопрос домработницы, и слегка улыбаюсь, не зная, что сказать.

— Я почти выздоровела, поэтому мы больше не будем стеснять его и вскоре уедем к себе. У нас есть своя квартира, — добавляю я и смотрю на Марию Федоровну, замечая на ее лице странное выражение, но не могу понять, о чем она думает.

— Ну как же это? — с недоумением произносит она и даже замирает, прижимая руки к груди. — А как же Гордей Владимирович?"

"— А что с ним? — спрашиваю я, не совсем понимая, что она имеет в виду.

— Он будет жить как прежде, и мы не будем ему мешать.

— Но вы ему не мешаете! — вдруг громко говорит Мария Федоровна, что меня весьма удивляет, так как она довольно тихая женщина. Она даже экспрессивно взмахивает руками, словно не понимает, как я не вижу очевидных вещей.

— Гордей просто воспитанный человек и не скажет, что мы ему мешаем.

— Но он преобразился с тех пор, как вы переехали к нему.

Обычно он всегда ходит хмурый и загруженный работой, а тут даже впервые за долгое время взял отпуск. Он наконец стал живым человеком, а не роботом.

Не знаю, какие эмоции вызывают у меня слова Марии Федоровны, но я качаю головой, не желая признавать ее правду. Я уже приняла решение, что мы скоро уедем, чтобы не привыкать жить вместе, так как этого никогда не будет, и ни к чему, чтобы Дима слишком страдал после.

К счастью, наш разговор не продолжается, так как в этот момент звучит стук в дверь.

Я догадываюсь, что это Гордей с Димой вернулись с прогулки и хотят позавтракать.

Беседа с домработницей наводит меня на мысли, что нужно закругляться. Если до этого я собиралась съехать чуть позже, через два-три дня, то сейчас принимаю решение сделать это сегодня же.

Мне уже становится лучше, а если даже Мария Федоровна замечает, что Гордей привыкает к нашему присутствию, нужно пресечь это на корню.