Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мой юрист уже подготовил отказную, вот она. Осталось только подписать, а дальше уже не твоя проблема.

Она на полном серьезе достает следом лист А4 и сует мне его под нос.

Я не шевелюсь и держу руки опущенными, не собираюсь трогать ничего из этого руками. Мне одновременно противно и сюрреалистично, что это и правда со мной происходит.

— Кто вы такая?

Я хмурюсь и осматриваюсь по сторонам, словно ищу скрытую камеру.

— Серьезно? — с недоумением спрашивает рыжая, но, увидев мой взгляд, усмехается.

— Не думала, что существуют такие женщины, которые не следят за жизнью своих бывших. Ты что, новости в интернете не читаешь?

Я вздергиваю бровь, не произнося ни слова. По правде говоря, ее слова заставляют меня оцепенеть.

— Социальные сети? Модные журналы? Газеты? — последнее она говорит уже и сама удивленно.

— Вы новая жена Гордея?

— Да.

— Убирайтесь. Если вы пришли, чтобы в очередной раз попытаться украсть у меня ребенка, то ничего не выйдет.

И передайте мужу, что служба опеки, которую вы с ним подослали, это низко даже для такого подлого человека, как он.

— Служба опеки?

Удивление девушки неподдельное.

— Вы хотели, чтобы моего сына забрали в детдом, — говорю я снова, но уже неуверенно.

— Детдом? Что за глупости? — фыркает она и смотрит мне в глаза таким взглядом, словно я сморозила какую-то ерунду. — Дети там неотесанные и грубые, к тому же, чумазые. Зачем мне какой-то дикаренок вместо ребенка? Не знаю, кто натравил на тебя опеку, но один росчерк ручки, и мои люди всё решат.

Конечно же, есть определенные условия и договор, который тебе нужно будет подписать.

Она продолжает рассуждать так, будто я уже согласна отдать ей, незнакомке, своего сына.

— Согласно контракту, ты должна будешь уехать и никогда больше не появляться в жизни сына, не имеешь права никогда с ним связываться даже в будущем, да и в целом распространяться о том, что ты его мать.

Мальчик маленький, поэтому быстро тебя забудет и даже не вспомнит, что его биологическая мать ты, а не я.

Она говорит и говорит, а мне даже не смешно от той ереси, что она несет на полном серьезе.

В этот момент моей ноги касается детская рука.

— Мам? А кто эта тетя?

Голос моего сына такой непосредственный и полон любопытства, что я глотаю гнев и опускаю взгляд. Его рот весь измазан шоколадом, и мое сердце тает.