Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Может быть, тебя это задевает и этого ты не можешь мне простить?

Они стояли рядом и смотрели друг другу в глаза. Рамиру еще не закончил фразу, когда руки его сами собой потянулись к Летисии и обняли ее. Это случилось помимо их воли, вопреки их желанию. Они хотели бы забыть прошлое, друг друга."

"Но страсть была сильнее благоразумия, расчетов и доводов логики, она безжалостно толкала их друг к другу. Рамиру и Летисия замерли в объятиях друг друга, а ведь еще десять минут назад оба были настроены почти враждебно и готовились высказать друг другу немало взаимных претензий.

Изабел, заглянувшая в кабинет Летисии, в ужасе попятилась назад. Она подумала, что ей почудилось. Самая утонченная, великолепная женщина в Форталезе в объятиях какого-то странного мужчины, небритого, небрежно одетого плебея. У Изабел даже мелькнула мысль вызвать охрану и прекратить это безобразие. Но потом она решила благоразумно выждать в приемной. Изабел сгорала от любопытства. Вспомнились доходившие до нее слухи о романе Летисии с рыбаком.

Как вовремя она зашла пригласить сеньору Веласкес на благотворительный вечер! Теперь будет что рассказать знакомым.

Рамиру поспешно вышел из кабинета и приемной на улицу, чувствуя, что он совершенно не владеет собой. Ведь он приехал сюда восстановить справедливость. Он так сурово говорил с Летисией — и вдруг сам не заметил, как обнял ее. Что же произошло? Он, Рамиру Соарес, всегда умел держать себя в руках, всегда жил с ясной головой и знал, что делает.

Нет, похоже, Серена права, она мудрая женщина — нужно уезжать отсюда как можно скорее.

Такое же решение приняла и Летисия, выслушивая болтовню Изабел о благотворительном чаепитии. Она вернется в Рио, будет жить там, пока окончательно не справится с собой. Снова Летисия и Рамиру решили бежать друг от друга, бороться со своей страстью, которая грозила принести столько бед их семьям, близким людям.

* * *Адреалина вернулась в Форталезу. Она сидела в баре с Питангой и уписывала большой бутерброд.

Мануэлы, к счастью, не было дома, и Питанга спешила покормить приятельницу до возвращения матери.

— Вот это бутерброд! Прямо как манна небесная. Ты не представляешь, Питанга, что со мной было за эти дни! Помнить мою палатку и рюкзак? Украли. У меня не осталось ничего, — рассказывала Адреалина с набитым ртом.

Питанга с ужасом смотрела на оборванную, грязную и голодную Дрену, с трудом узнавая ее.