Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— У нас есть и корона, и зеркало, — небрежно заметил Вейлор.

— Я работаю только со своим прибором. Настройка остальных мне не известна, и я не хочу тратить время на ее изучение.

— Другие не изучали.

— Поэтому они в лучшем случае мастера, а я магистр, — учтиво поклонился Рамэй, — ведите пленника. Я почти готов.

Вейлор кивком отправил Мелену за кхассером.

— Просыпаемся, котик, — без тени улыбки произнесла она, едва переступив порог комнаты, — у нас с тобой прогулка.

В этот раз Маэс не стал дожидаться, когда она вздернет его на ноги, и поднялся сам.

Размял затекшие плечи, потянулся, действительно напоминая большого сытого кота, и уставился на нее.

Мелена сняла с него цепи:

— За мной.

Вести его в открытую было слишком опасно. Тяжело контролировать зверя, когда кругом много людей, все галдят, тычут в него пальцами и пытаются оказаться поближе, чтобы хорошенько рассмотреть, при этом не осознавая, что ему достаточно одного стремительного движения чтобы переломить чью-нибудь шею.

В отличие от беспечных тунеядцев Мел это прекрасно понимала. Поэтому повела его тайными путями, недоступными ни для прислуги, ни для простых обитателей замка.

Они шли темными узкими переходами, спрятанными в толще стен, через сырое мрачное подземелье, в котором не умолкала капель и сновали жирные крысы. При появлении кхассера они замирали и медленно пятились, не сводя с него блестящих бусинок-глаз. Боялись, тут же распознав в нем безжалостного хищника.

— Куда мы идем? — поинтересовался он.

— Шагай.

— Я шагаю. Куда мы идем?

— Сегодня твой день, кхассер. В Асоллу прибыл сам магистр Рамэй, и он с огромным удовольствием вытащит из твоей головы все воспоминания. Говорят это немного больно…

Она лукавила. На самом деле те, на кого надевали Корону Воспоминаний, кричали до хрипоты. Срывали голос и ногти на пальцах, потому что скребли деревянные ручки кресла, пытаясь освободиться. Давились собственной кровью и не могли дышать.

Да. Это было больно.

Всегда. Но почему-то сегодня Мел это не радовало.

Больше не сказав друг другу ни слова, они поднялись на два пролета по скрипучей деревянной лестнице и оказались перед невысокой деревянной дверью, ща которой их уже ждали. Мел пропустила вперед кхассера, сама зашла следом и указала на деревянный, крепкий стул, стоящий в центре. К его высокой спинке крепился широкий кожаный пояс, а к подлокотникам и ножкам — металлические скобы.

— Садись.