Жених не понял и не принял ее благородных порывов, отношения разорвались.
Руслану казалось, что уже за одно это Бахтин должен был вести себя тише воды ниже травы, покончить с супружескими изменами и до скончания века заглядывать Алле Григорьевне в глаза с выражением вечной преданности и благодарности. Но не тут-то было! Он снова принялся за свои штучки, и вполне понятно, что супруге это в конце концов надоело. В девяносто первом ей было уже за сорок, и с двумя детьми шестнадцати и тринадцати лет шансов устроить личную жизнь у нее было не так уж много.
Во всяком случае, к началу 1996 года сорокашестилетняя Алла Григорьевна пребывала по-прежнему в статусе разведенной жены и замуж во второй раз так и не вышла, в отличие от своего бывшего мужа, сменившего в течение четырех лет, прошедших после развода, нескольких любовниц и женившегося в итоге на двадцатилетней сотруднице своей фирмы. Произошло это радостное событие совсем недавно, поздней осенью девяносто пятого. Венчание состоялось в Кемерове, свадьба — в Ленинске-Кузнецком, где с недавнего времени обосновалась возглавляемая Бахтиным фирма по продаже компьютеров, а медовую неделю молодые провели в Арабских Эмиратах, где в это время года тепло и солнечно.
В день свадьбы Бахтин преподнес невесте девяносто девять роз — по одной розе за каждый год аренды имения, которое приобрел оперный Пинкертон вместе с юной прелестной японкой Чио-Чио-сан. Оказывается, «Мадам Баттерфляй» Пуччини — любимое музыкальное произведение убийцы Бахтина. Руслан с оперой знаком не был, но из любопытства прочитал либретто и презрительно усмехнулся: немудрено, что Бахтину нравится этот сюжет, Пинкертон не хранил верность своей молодой возлюбленной, и даже факт рождения ребенка не удержал его от измены.
Очень по-бахтински!"
"Помимо подробностей интимно-романтического плана, Руслан внес в досье на Бахтина сведения о том, что он три раза в неделю играет в волейбол, каждое воскресенье непременно проводит два часа на теннисном корте, а летом обязательно выезжает на отдых туда, где есть возможность заняться верховой ездой.
В юности он посещал конно-спортивную школу, во время учебы в столице регулярно появлялся на ипподроме отнюдь не в качестве играющего на бегах, и вообще Бахтину усиленно советовали всерьез заняться конкуром. Он любил лошадей, чувствовал их, и животные платили ему нежным безупречным послушанием. Привычка к регулярным занятиям спортом у Бахтина была с детства, и даже годы, проведенные на зоне, эту привычку не искоренили.
