Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Вы считаете, что ей нравилось принимать ваши ухаживания и вашу любовь, но при этом ничего не давать взамен?

— Да, это было именно так. Я только и делал, что нянчился с ней. Сначала это нравилось мне самому, а потом… Однажды я услышал, как мать говорила отцу: «В Сунниве нет ничего от ее матери Суль». «Да, — согласился отец, — она копия своего отца Хемминга. Такая же капризная. То же стремление переложить свою вину на других. Постоянно жаловаться и взывать к сочувствию. Суль была в этом смысле более благородной, хотя и могла удивить нас каким-нибудь сумасбродством, что напрочь отсутствует в Сунниве».

И я полностью с ними согласен. Хотя сам я никогда не видел живую Суль.

Он наклонил голову.

— Как я устал от Суннивы! Я начал почти ненавидеть ее. И когда она умерла, получилось, что я будто ждал ее смерти! Я чувствую свою вину, и мне кажется, что родившийся ребенок — печальное подтверждение моей ненависти. Этот сын послан мне в наказание!

Священник, внимательно слушавший Таральда, прервал его рассказ.

— Мы должны пойти в церковь и помолиться, все вместе. Я очень хорошо понимаю вас, господин Таральд. Но только милость Божия способна избавить вас от угрызений совести. Идемте со мной!

Таральд последовал за ними. Ирья заколебалась, но священник сделал ей знак следовать за ними.

В пустом храме они преклонили колени и тихо помолились.

Но Ирья с трудом могла сосредоточиться на молитве. Все внутри нее ликовало: «Он не любит ее, он не любит ее, он не любит ее!» Но вслед за этим сразу пришла другая мысль: «Бедная, бедная Суннива!» И эта жалость была совершенно искренней.

После неожиданных признаний на кладбище Таральд будто бы облегчил душу и даже перестал избегать своего нелюбимого сына. Через несколько дней он вошел в его комнату, где сидела Ирья и напевала Кольгриму песенку. Трудно было сказать, нравилось это мальчику или нет, но он неотрывно следил за губами Ирьи и вел себя тихо.

В этот момент и вошел Таральд. Впервые он по-настоящему всмотрелся в Кольгрима.

Ирья замерла от неожиданности, и ей показалось, что песня ее совершенно никчемна и пуста.

Но Таральд, казалось, не замечал ее вовсе.

— Он похож на Тенгеля, — коротко сказал он о своем сыне."

"— Да, это так, — ответила Ирья, понимая, что Таральд в отчаянии стремится отыскать в сыне хоть что-то утешительное. — И сама госпожа Силье рассказывала, что господин Тенгель был невыносим в детстве.

Лицо Таральда посветлело.

— И он был таким же страшненьким?

— Скорее всего.