Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Так звучит лучше, не правда ли?

– Где она? – оборвал его Кирилл, звенящим от гнева голосом. – Говори, где она, ублюдок! Говори!

– Ты о Наташеньке? Она у меня. Сидит рядом со мной, моя девочка, – ласково отозвался мужчина. – Такая послушная. Такая красивая. Тебе нравится, когда я к тебе прикасаюсь? – спросил он со смехом. Где-то на заднем фоне раздался отчаянный женский крик. Наташин крик.

– Заткнись! – велел ей похититель. – Закрой рот, стерва. Не зли меня, поняла? Из-за тебя и так много проблем. Сама виновата, мразь! Сама виновата!

Прозвучал хлесткий звук – словно кого-то ударили по лицу.

Крик тотчас стих.

– Не трогай ее! – прорычал Кирилл. Ярость внутри него все росла. Безудержная ярость. Безрассудная. Горячая.

– Боишься за свою подружку? – хмыкнул мужчина. – Правильно. Бойся.

– Что ты хочешь? – в бессилии сжал кулак Кирилл.

– Ничего особенного. Отдай мне флешку. Да-да, ту самую флешку с компроматом на меня. Я знаю, что у тебя есть копия, не отмазывайся. Привези ее туда, куда я скажу, в течение двух часов, и я отпущу Наташеньку.

Хотя, может быть, ей захочется остаться со мной. Кто знает? Эй, малышка, скажи, как я тебе дорог? – явно издевался похититель. – Скажи, что любишь. Ну же, порадуй папочку.

– Я… Я люблю тебя, – раздался дрожащий шепот Наташи. И Кириллу показалось, что весь мир перевернулся. – Я очень тебя люблю. До безумия.

– Какая ты милая, Наташенька, продолжай, – хохотнул мужчина. Ему было весело. Он был опьянен своей властью и не понимал, что эти слова она говорит не ему.

Она говорит их Кириллу, зная, что он ее слышит. А Кирилл знал, что эти слова для него. Она впервые признавалась ему в любви по-настоящему.

Он стиснул зубы. Ему словно по сердцу ржавым ножом царапали. Глаза закололо, появились непрошеные слезы.

– Ты лучшее, что было в моей жизни. Только с тобой я смогла узнать, что такое быть счастливой. И я… я благодарна тебе за это. Спасибо, что был со мной все эти дни, – продолжала Наташа. Ее голос становился увереннее и громче.

Теперь он звенел, словно натянутая струна. Она будто прощалась с ним. Кирилл слушал ее, и по его щекам текли слезы. – Мальчик мой, в тебе… в тебе так много света. Ты сам не знаешь, как его много. Люди идут за тобой и твоей музыкой, потому что чувствуют его.

– Что ты несешь, дура? – озадаченно спросил тот, кто удерживал ее. – Живо заткнись, крыса! Играть со мной вздумала?!

– Не смей приходить сюда! Уезжай! – успела выкрикнуть Наташа, прежде чем ей закрыли рот.