Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я надеюсь, что он не почувствовал дрожь изнеможения в моей.

– Короткое название «Катерпиллара», – улыбается он. – Это трактор, который мы используем, чтобы собирать снег для растопки на питьевую воду. – В его английском слышатся нотки скандинавского акцента.

– А-а. Очень важная вещь, в таком случае.

– Не то слово.

Я рассматриваю его, пока он добывает себе завтрак. Около тридцати, прикидываю я. Короткие темные волосы, седеющие на висках, но со светлым хохолком впереди. Это наиболее отличительная его черта, в остальном он, как могла бы описать моя мать с долей пренебрежения, выглядит «приятно».

– Значит, ты работаешь с транспортом? – спрашиваю я, когда он возвращается с мюсли и стаканом консервированного апельсинового сока.

– Я автомеханик на станции. Плюс помогаю с другими вещами. В общем, со всем, у чего есть двигатель. – Он указывает на мою одинокую чашку кофе. – Это весь твой завтрак?

– Меня тошнит от высотной болезни. Пройдет.

– Это хуже всего, – говорит он, принимаясь за еду.

– Парня, с которым я приехал, пришлось увозить на неделю, так плохо ему стало. Церебральная…

– Церебральная эдема[4]?

– Ага, именно. Ему совсем поплохело. К счастью, он оклемался, когда его отвезли обратно в Крайстчерч.

– А ты откуда? – Я пытаюсь вспомнить список зимовщиков, который мне выдали в Женеве. – Извини, что не знаю, я все еще не пришла в себя после прибытия.

– Исландия.

– Интересно, – отвечаю я, мысленно пиная себя за банальность. – Как долго ты уже здесь?

– Несколько месяцев.

– Он отпивает сок. – Но я уже был на льду. В Мак-Мердо.

– Центральная станция, как я слышала.

Полярная станция США, самая большая на континенте, известная своей культурой пьянства. С более чем тысячью сотрудников летом, она больше похожа на маленький город, оборудованный банкоматами и боулингом. Даже, видимо, списанным ядерным реактором.

Арне улыбается, но не комментирует. У меня есть подозрение, что он развлекает меня, новенькую, а эта роль мне не по душе.

– То есть ты отлично разбираешься в веревках, – отваживаюсь я после полуминутного неловкого молчания.

– Да, – вздыхает он. – Буквально.

– В каком смысле?

– Ты уже была снаружи? – его взгляд устремляется к яркому свету, струящемуся сквозь окна.

– Только по дороге от самолета к станции.

– Ты заметила веревки вокруг здания?

Я качаю головой. Я была слишком занята тем, чтобы не отставать от Дрю и не замерзнуть насмерть.