Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Федор выглядит таким же шокированным, как, наверно, и я.

– Вот, мальчишки к нам забрели, Дина Владимировна. Говорю ж, надо забор ставить. Народ не понимает, что такое частная собственность.

– Все мы понимаем, – шмыгает носом один из пацанов. – Просто я такого веревочного парка еще никогда не видел. Жалко вам, что ли?

– Ты вообще не должен был от меня отходить! Вы… – замечает Федор строго. А потом уже мне: – Извините за вторжение. Мы уже уходим.

– А я даже взобраться не успел, – горестно вздыхает второй мальчик.

Я стою и никак не могу взять в толк, кем красавчику приходятся эти дети. Мне же послышалось, что один из них назвал его папой, не так ли?

Перевожу растерянный взгляд с одного мальчишки на другого, пытаясь найти какое-то внешнее сходство. А его нет. Потому что Федор просто не может быть их отцом! Ему сколько? Лет двадцать пять? Максимум.

– Я сказал, мы уходим, – твердо повторяет он.

– Зачем же спешить? – лепечу в ответ. – Вы можете остаться, если ребята хотят полазать… Борь, у нас же там все рабочее?

– В этом году проходили чек, – с трудом скрывает свое удивление охранник.

– Ура! – в один голос орут мальчишки. – Пап, мы же можем остаться? Нас пригласили! Мы никуда не врывались, слышишь? Мы можем? Ну что ты молчишь?!

Значит, все-таки папа. Какой кошмар! А как его жена, интересно, относится к тому, чем Федор занимается? Знает ли эта бедная девочка, какие услуги оказывает ее муж всяким богатеньким тётенькам? Об интимном массаже знает? Господи, какой ужас! А ведь я столько раз ловила себя на мысли, что, возможно, ничего такого в том нет, и мне стоит снова к нему пойти, чтобы довести до конца начатое.

Особенно меня подмывало это сделать после нашего поцелуя. Целуется Федя виртуозно. Говоря по правде, я едва удержалась от того, чтобы позвонить в салон, прямо не сходя с места.

– Это не очень удобно, – говорит Федор, играя желваками. – Мы же не одни.

– Ты можешь пригласить сюда свою жену и друзей. Или с кем вы приехали? – предлагаю я зачем-то и тут же осекаюсь, видя, как изменилось его лицо: – Я что-то не то сказала?

– Моей жены нет.

– Оу… Ну, думаю, она будет не против, если мальчики немного повеселятся.

– Боюсь, ее мнения мы не узнаем. Она умерла.

Мои губы помимо воли округляются. Мальчишки, пользуясь заминкой в разговоре взрослых, уже вернулись к лесенкам и веревкам. А я стою и просто не представляю, как дальше повести разговор.

– Прости.

– Проехали. Ты тоже извини, что мы вот так ворвались.