А когда больше не остается ни единого повода оттягивать это и дальше, я иду к Дине и, даже не постучавшись, с силой толкаю дверь в ее комнату.
Она резко вскидывается на кровати. На длинных худых ногах лежит свет от торшера. О том, что я забыл принять Виагру, вспоминаю лишь тогда, когда это становится совершенно неважным. У меня, оказывается, и без всякой Виагры член стоит, только в путь. От облегчения и какого-то… ужаса, что ли, пот катится по лбу и спине. Выступает над губой и собирается на висках бисером.
Напряжение сумасшедшее, даже сердце стучит через раз. Я рывком развязываю узел на прикрывающем бедра полотенце и делаю шаг к кровати. Темные глаза Дины становятся маслянистыми, как нефтяные пятна. А у Лизы они, как небо, голубые-голубые... Только мне больше никогда в них не упасть. По позвоночнику прокатывается мерзкая липкая дрожь. Я наклоняюсь, обхватываю пальцами тонкие щиколотки Дины и дергаю на себя. Она соскальзывает ниже по белоснежным простыням. Пальцы дрожат, когда я сгребаю край ее футболки, чтобы обнажить ее тело, но… Это слишком.
Я не могу… Не могу себя заставить. Внутри ворочается черная муторная тоска. Опираясь на колено, я смещаюсь выше. Из груди вырываются душераздирающие хрипы. Напрочь игнорируя их, раздвигаю ноги Дины своими бедрами. Не могу избавиться от навязчивой мысли, будто ее нефтяной взгляд оставляет следы на моей коже. То ли пачкая. То ли клеймя. Хрен его знает. Да и какая разница? Я зажмуриваюсь, опускаю голову и вгрызаюсь зубами в ее маленькую неженственную совсем грудь, в надежде, что это сойдет за ласку.
Дина всхлипывает… ерзает подо мной. Почему-то мне кажется, что этого достаточно, что я уже могу, отодвинув трусики, с силой в неё толкнуться. А в ней так жарко, так тесно… Так хорошо… И шокирующе по-другому. Меня накрывает откат. Эрекция вянет. Чтобы вконец не облажаться, я фиксирую худые бедра и принимаюсь вколачиваться в нее, как поршень. И все-таки кончаю… А справившись, скатываюсь с Дины и на заплетающихся ногах возвращаюсь к себе.
В какой момент начинаю плакать, не знаю…
ГЛАВА 24
Дина
– Пойду за малыми пригляну, – замечает Федор следующим утром, выбираясь из-за стола. Обычно он помогает мне навести порядок, загрузить в посудомойку грязные тарелки, или пропылесосить пол, который дети умудряются каждый раз загадить, но только не в этот раз. Сегодня Фед на меня даже не смотрит. Да и я сама по большей части пялюсь в окно.
