В новенькой кованой беседке, еще не успевшей увиться виноградом и оттого казавшейся пустой и неуютной, будто поставленной на семи ветрах, Арик жарил шашлыки. Дым поднимался вверх, обволакивал коричневую лысину, лез в глаза, высекая тяжелые, дымные, жгучие слезы.
— Как раньше. — Арик утирал мокрые щеки. — Как в Мамонтовке. Да? — И глаз его наливался новой шашлычной слезой.
Через месяц от тетки Муры пришло письмо.
— А ехать вам совсем ничего! — радостно сказал человек по имени Рудик."
"Совсем ничего — это две пересадки на метро, час на чужой ноге, носом в волглую плащовку чужой куртки, к концу зимы впитавшей все мыслимые и немыслимые запахи муниципального транспорта — тяжелого пота, немытого тела, невыполосканных стиральных порошков, французских духов польского производства и освежителей для полости рта, слегка подпорченных застарелым кариесом и свежим перегаром.
Потом минут пятнадцать на автобусной остановке. Ноги — в ледяной жиже, голова — на ледяном ветру. Пятая остановка ваша. Дорогу сразу не переходите, дойдите до перекрестка, буквально пятьсот метров, там осторожней под горку, мальчишки раскатывают, скользко очень.
На перекрестке светофор, только плохо работает. Неправильно показывает. Дождитесь красного — да-да! именно красного! — и бегите как можно быстрей. Он переключается сразу. Вдоль забора — знаете, такой бетонный, как на стройках, только там не стройка, там кладбище, но вам туда не надо, ха-ха-ха! Я говорю, ей туда не надо! Это жена, интересуется, почему я вам смеюсь.
Так вот, вдоль забора до конца и сразу во двор. Наш дом третий с противоположной стороны. Я говорю, третий с противоположной стороны! Это жена, интересуется, зачем я посылаю вас на противоположную сторону. С этой стороны она не дойдет! Я говорю, не дойдет с этой стороны! А! Вы ее не слушайте. Вы меня слушайте. С этой стороны, где вы пойдете, наш дом седьмой, но счет идет наоборот. Так что вы с этой стороны не считайте, считайте сразу с противоположной. Нет-нет, заходить с этой, а считать с той.
Наш подъезд номер пять. Код 1486. Четырьмя пальцами одновременно. Если не нажмется, кричите. Что кричать? Как что? «Рудик» кричите! Ру-дик! Наши окна, правда, в другую сторону… Нет, туда не надо, там овраг. Я выйду на лестничную клетку, буду ждать, как вы мне кричите. Что? Нет, это совершенно исключено. Во-первых, у меня гайморит. Как раз сейчас обострение. И потом, ваша тетя Мура твердо обещала, что вы сами приедете. Я не могу бегать к метро с каждым письмом.
