Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Андрей Соколов остался стоять посреди своего роскошного кабинета, его руки сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.

В ушах все еще звучали его слова. «Передайте вашему отцу, молодой человек…». «Не буду замечать вашего существования».

Унижение. Концентрированное, абсолютное унижение. Этот выскочка, этот нищий отпрыск сгинувшего рода не просто отказал ему, наследнику могущественного клана Соколовых. Он даже не счел его достойным для серьезного разговора. Он говорил с ним так, как говорят с надоедливым мальчишкой-посыльным.

Первым инстинктивным желанием было отдать приказ. Один короткий приказ, и черный «Аурелиус» этого наглеца превратится в огненный шар, не успев отъехать от ворот. Его элитная служба безопасности сотрет Воронова в порошок.

Но он не мог.

Он снова и снова прокручивал в голове отчеты. Орлов. Мефистов. Шульгин. Монстр из Разлома. Все они были сломлены, унижены или стерты с лица земли с пугающей, почти небрежной легкостью. Этот Воронов был не просто силен.

Он был непредсказуем, а его сила аномальна. Атаковать его вслепую было бы верхом глупости.

И самое ужасное было то, что теперь ему придется идти с этим унижением к отцу. Его первая серьезная дипломатическая миссия обернулась полным, сокрушительным провалом.

* * *Кабинет Патриарха Игоря Соколова"

"Старый ястреб молча слушал доклад сына, не отрывая взгляда от его лица. Андрей говорил сбивчиво, пытаясь скрыть свое унижение за праведным гневом, но отец видел его насквозь.

— … он проявил неслыханное неуважение! К нашему клану! К тебе, отец! — закончил он свою тираду.

— Его нужно наказать. Показательно.

Игорь Соколов молчал, его пальцы медленно барабанили по полированной поверхности стола. Он не злился. На его лице, наоборот, появилось выражение задумчивого, хищного интереса. Его амбициозный, жестокий и уверенный в себе сын, которого он готовил себе на смену, только что был унижен. Унижен настолько, что даже не понял, как это произошло и сделал это другой мальчишка, почти его ровесник.

Один. Без поддержки клана, без армии за спиной.

Патриарх понял. Этот Калев Воронов — не просто наглец. Он был силой, способной играючи сломать волю его наследника. Силой, которая действовала по своим, непонятным правилам. И от этого он становился по-настоящему интересной фигурой.

— Ты свободен, Андрей, — наконец произнес он. — Я сам решу, что делать дальше.

Когда за сыном закрылась дверь, старый Соколов позволил себе легкую усмешку.