Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Перестать дышать, откусить язык, и черт знает что ещё.

Так что действовать нужно было быстро.

Во двор уже бежал Клод Вийон, а я повторил тот же самый ритуал, что сейчас защищал Октавию от влияния Великой Княгини.

Когда с этим было покончено, и наши пленники оказались в сравнительной безопасности, дед прокомментировал увиденное:

— А эта стерва многому научилась.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился я.

— Энергетический контур контроля, — пояснил он, — совсем на другом уровне. Теперь так просто его не порвать.

Удивлённый, что дед решил поведать мне это даже без прямой просьбы, я задал ещё пару уточняющих вопросов.

И лич провёл целую небольшую лекцию про то. как именно работает магия Сципион.

— Смотри, — показал он мне, — раньше, чтобы избавиться от их заклинания, достаточно было подрезать здесь и здесь. И начать вливать сюда собственную энергию, чтобы контур постепенно разрушался. Но сейчас она вплетает своё дрянное заклятие так, что освободить марионетку, не убив её просто невозможно.

Я внимательно слушал.

Удивительно, но дед и впрямь лучше разбирался в магии ведьм, чем я. Правда, то, что он сейчас говорил, мне не слишком нравилось.

— Значит тебе неизвестны другие способы снять контроль? — уточнил я.

Дед пожал плечами.

— Их просто нет. Либо ты убиваешь заклинателя, либо уничтожаешь механизм контроля. Так что, нам с тобой и впрямь стоит наведаться к ней в гости, — отметил он.

— Как-то уж больно легко ты согласился. — усмехнулся я, — признавайся, что конкретно ты хочешь забрать из замка Сципион?

— Ничего конкретного, — с самой невинной улыбкой развёл он руками, — но за эти сотни лет, я остался без библиотеки и практически без артефактов.

А где ещё можно также хорошо пополнить запасы, как не у ведьм?

Глава 26

— Значит, это та ведьма, которую ты хочешь спасти? — уточнил лич, стоя рядом с кроватью Октавии.

Несмотря на то, что мы уже выяснили, что просто так энергетический контур контроля разрушить невозможно, на всякий случай, я всё-таки решил показать деду нашу пациентку.

Тем более, что сейчас он находился в хорошем расположении духа, и даже сам был не прочь поделиться своими знаниями. Так что грех было бы этим не воспользоваться.

Подлинной эмоцией это назвать было нельзя. Единственным чувством, хоть как-то напоминающим прежние человеческие, была тяга к новым знаниям.

Ведь это давало еще больше силы, а только сила оставалась для лича смыслом существования.

Я коротко кивнул, так как моего ответа на самом деле и не требовалось.