Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Нет! Ты не сдашься, я не позволю, ты просто обязана снова превратиться в раздражающую высокомерную стерву, вызывающую желание придушить ее на месте.

—Не говори так.

Она криво усмехается, в потом произносит:

— Меня ждет инвалидной кресло, Кать, я все слышала, слышала слова врачей, пока вы думали, что я сплю. Как они сказали? Пятьдесят на пятьдесят?

—Это много, ты обязательно встанешь на ноги, — не сдаюсь. Не позволю ей опустить руки и сдаться. Она должна бороться, просто обязана. И пусть ей еще предстоит пройти через очередную операцию, пусть реабилитация будет долгой и мучительной, но она встанет.

Встанет, если будет бороться. — Все получится, если ты сама этого захочешь.

—Но я не хочу, — ошарашивает она меня, — не хочу бороться, и жить я тоже не хочу.

—Что ты такое говоришь? Как можешь? — жалость уходит на второй план, что значит она не хочет жить, как вообще язык поворачивается произносить подобное. Жизнь— самое дорогое, что есть у человека, за нее нужно бороться во что бы то ни стало.

—Могу, Кать, я живу только потому, что пообещала Максу, иначе, меня бы мы с тобой сейчас не разговаривали. Жаль, что меня все-так успели спасти.

— Прекрати, слышишь, прекрати, так нельзя, жить нужно ради себя, а не ради какого-то обещания, — мне неприятно слышать ее, по сути, признание, но сейчас не до глупой ревности, не до выяснения отношений. Сейчас важно, чтобы она не навредила себе.

— Ради чего мне жить, Кать? — спрашивает, глядя мне в глаза. — Я не здорова, и я сейчас не о травме.

У меня с головой не все в порядке, — она делает паузу, потому что слова даются ей с трудом, — Макс не сдается, а я не хочу его расстраивать, не хочу говорить, что его усилия тщетны и мне уже не помочь, разве что в психушке запереть.

— О чем ты говоришь? — в голову закрасились нехорошие подозрения, перед глазами внезапно встала сцена в палате Макса. Ее испуганный взгляд, побледневшее лицо, искаженное диким ужасом. Она словно в другой реальности оказалась.

— Меня изнасиловали, Кать, — произносит холодно, глаза стеклянные становятся, словно мертвые. Изнасиловали? — И не раз, после того, что со мной сделали….кому я такая нужна? Испорченная, со сломанной психикой? У меня никогда не будет семьи, друзей, нормальной жизни, ни один мужчина не посмотрит в мою сторону, после того, что произошло, кто бы там что не говорил.

Она говорит, а я глотаю соленные слезы, не в силах произнести ни слова.