Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он нежно провел пальцами, закрывая Искрянке глаза. Таргитай поднял взор на Змея, чувствуя, как в груди рвется нечто живое, сокровенное, а с самого дна поднимается кипящая ярость, какой он не испытывал никогда прежде. Про стрелу, что убила девушку, он и думать забыл.

***Невр поднялся над телом огневушки, с разбега бросился к Змею. Прыжком в сторону избежав огненной струи, оказался прямо перед Горынычем. Три головы грозно возвышаются, издавая грозное утробное рычание. Из пасти каждой поднимается дымок, из огромных ноздрей вылетают огненные языки.

Таргитай ощутил, как его переполняет сила, которую не ощущал уже очень давно. Раскинув в стороны руки, он схватил Змея за ближайшую голову. Сам не понял, как оказался с ним одного роста. Ладони Таргитая-Сварога свернули шею первой голове, точно курице. Поддавшись порыву ярости, молодой бог сорвал Горынычу правую голову. Отшвырнув, и даже не пытаясь закрыться от фонтана бьющей в него черно-зеленой крови, он протянул руку…к полыхающей избе.

Без труда сгреб в ладонь, не чувствуя жара и прижег шею, где уже начала отрастать новая голова.

Ударил резкий запах горелой плоти. Оставшиеся две головы взревели так, стоящие поодаль крестьяне и Стефей с луком едва не оглохли, в ужасе заткнули уши.

Стефей округлившимися глазами смотрел, как Таргитай, отчего-то ставший громадного роста, схватил вторую голову Змея и сорвал играючи одной рукой. Второй тут же приложил к обрубку то, что осталось от пылающей избы. Вниз, под ноги варвару и Змею посыпались охваченные огнем бревна, брызнули фонтаны искр.

Змей едва не захлебнулся от рева. Стефей никогда не думал, что когда-то увидит подобное – глаза твари, у которой осталась всего одна голова, преисполнились ужаса. Тем временем ладонь Таргитая легла ей на шею, пальцы сжались. Затем варвар сорвал последнюю голову. Бездыханное обезглавленное тело тяжело рухнуло. Стефею показалось, что при этом содрогнулась земля.

В небе прогремел далекий гром, затем ближе.

Громовые раскаты стали приближаться, будто рокочущие волны прибоя. Прогремело так, что на миг заложило уши. Глаза ослепило яркой красно-голубой вспышкой среди облаков, и с неба устало хлынул дождь.

С шипением гасло пламя на догорающих вокруг избах. Крестьяне, видя, что монстр повержен, замер в мокрой грязи неподвижной грудой мяса, из которой выпирают громадные лапы, хвост, стали выходить из укрытий, из-за сараев, колодцев, из погребов.