Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Могу себе представить, что сказали бы об этом родители.

– Я не дура, Джеймс. Я знаю, что у нас с Грэхемом нет шансов. – Она отняла свою руку и взялась за пакет с чипсами, как будто и не доверила мне только что самую большую тайну. Она сунула в рот целую горсть, устремив блаженный взгляд на покрывало кровати.

Мне больно видеть ее такой. А главное – мне больно, что я не могу ей помочь. Ибо она права: у нее с Саттоном нет будущего, как и у меня с Руби.

– Спасибо, что рассказала, – поблагодарил я.

Лидия прожевала чипсы и запила их большим глотком воды из бутылки.

– Может, и ты когда-нибудь расскажешь о Руби.

Тяжесть в груди, исчезнувшая на время нашей беседы, теперь вдруг снова появилась. Я, игнорируя испытующий взгляд Лидии, вытянул из стопки листок со следующим упражнением.

– Рассказывать там нечего.

Тихий вздох Лидии донесся до моих ушей словно издалека. Задание на листке расплывается с воспоминанием о Руби: как она подошла ко мне, а я бросил ей в лицо подлые слова. Все это бесконечной дурной петлей возникало перед глазами, пока я вообще не потерял способность сконцентрироваться на задании, а лишь тупо стал смотреть в стену.

Тест TSA прошел хорошо. Все в моей семье так твердо были уверены, что я справлюсь, что я даже не думал о том, что будет, если не получится.

Через неделю после теста – одно из последних заседаний оксфордской учебной группы. Руби сидела с Лин в другом конце класса. Она не смотрела на меня, как и все последние дни, но и не подавала виду, что между нами что-то произошло.

Она вела себя точно так, как обычно, ставила всех на колени убойной аргументацией и даже однажды лишила дара речи руководительницу семинара.

Мне было очень трудно не смотреть на нее без остановки. Чертовски трудно. Как только она открывала рот, я останавливал взгляд на ее губах, и меня охватывало неодолимое желание поцеловать их.

В такие моменты я вспоминаю образ отца, и удар по моему лицу, и боль, которая еще несколько дней отдавалась в челюсти. Он бил меня не в первый раз.

Хотя это и случалось редко, прежде всего тогда, когда мое поведение, по его мнению, не соответствовало уровню нашей семьи.

То, что Руби не соответствует его представлениям, причиняло мне боль, но с этим придется жить. Я родился в семье, от которой не могу отделиться, как бы сильно я этого ни хотел. Я буду учиться в Оксфорде, и я унаследую «Бофорт».

Придет время, и я приму это и перестану жалеть себя.

– Давайте рассмотрим второй вопрос.